Проститутки в хусту

Он шел босиком, жалкие лохмотья едва прикрывали его тело, на плече он нес камень.

Проститутки в хусту индивидуалки тюмень проверенные

Можно ли снять в турции проститутку проститутки в хусту

Вешали и расстреливали даже несовершеннолетних участников революции. Или - держали их в тюрьме, пока им не исполнится 16 лет, и на следующий день вешали. Запад активной помощи венграм не оказал. Это недвусмысленно означало, что Запад занят своими делами и венграм помогать не собирается. Каратели могли расправляться с венгерскими повстанцами, не опасаясь вмешательства извне.

После беспорядков и демонстраций в советских концлагерях в марте - апреле года, после восстания немецких рабочих в Восточном Берлине 17 июня года то, что произошло в Венгрии было уже настоящей народной освободительной антикоммунистической революцией. Для НТС это прежде всего стало подтверждением тезиса А. Трушновича, да и нашей общей убежденности в том, что восстания могут перерасти в революцию, и явным признаком того, что процесс этого перерастания начался.

Известия как потом выяснилось - неточные о чуть ли не массовом переходе советских военнослужащих на сторону венгров, отсутствие в заявлениях венгерских революционеров русофобских мотивов - заставляло нас видеть в восставших против своего коммунистического режима венгров нашего союзника в борьбе против коммунистического режима и в России, в нашей борьбе за Россию.

Советские танки революцию в Венгрии подавили. Они раздавят восстания и в любых других коммунистических странах, происходивших изолированно. Но кто пойдет подавлять революцию, если она вспыхнет в самой России.

Практические возможности НТС помочь венграм были конечно ничтожны. Все же, что можно было сделать, было сделано. Околович направился в Вену с небольшой группой членов Союза, чтобы пытаться установить связь с покинувшими свои части советскими военными. Одновременно О. Красовский как председатель Берлинского комитета нанял микроавтобус и, водрузив на нем трехцветный русский флаг, направился в Венгрию с грузом медикаментов и продуктов, чтобы хотя бы в символическом обьеме оказать поддержку борцам за свободу.

Олег Антонович совершил обьезд нескольких городов и и районов западной части Венгрии и встретил самое дружественное к себе и к русскому флагу! Что касается меня лично, то мне пришлось сидеть на месте, во Франкфурте, составлять и распространять заявления НТС для печати, отправлять их на почту. Поэтому никаких личных воспоминаний о событиях в Венгрии в октябре - ноябре года у меня нет.

Но было как у всех, мощное и незабываемое сопереживание. Выходец из семьи с глубокими крестьянскими корнями отец Антон Иванович, получил высшее образование и стал инженером, мать — Александра Ивановна , Олег Красовский родился в Москве в самый разгар гражданской войны. Прожил там с родителями до , после чего 5 лет провел в Киеве; в вернулся с семьей в столицу, где и находился до с небольшими перерывами.

Учился в обычной советской школе, но переломным для подростка стал , когда ГПУ арестовало родителей. Отец получил 5 лет ИТЛ, мать, освобожденная вскоре из-под ареста, выехала за мужем в Сибирь, где он отбывал лагерный срок. Оставшийся в Москве Красовский продолжал учиться, вступил в комсомол, но впечатления от Бутырской тюрьмы и Мариинского лагеря, где он навещал отца, не могли не сказаться на формировании юноши.

Отца расстреляли в После окончания средней школы работал учителем в Славгороде, на Алтае, после чего осенью поступил в Московский инженерно-экономический институт. Был призван в армию, после краткосрочный курсов среднего комсостава молодым лейтенантом попал в Эстонию, еще до ее аннексии.

На фронтах второй мировой войны — с первых же дней. Командовал взводом артиллерийской разведки, позднее — батареей. В конце первого года войны попал в плен. Как и тысячи других советских офицеров принял решение встать на путь борьбы с большевизмом и присоединился к Русской Освободительной Армии. Весной учился на курсах пропагандистов в Вульдхейде под Берлином, а затем в Дабендорфе, где весной надел лейтенантские погоны РОА.

В апреле был командирован в Восточную Пруссию. Я выпускник первого курса офицерских курсов в Дабендорфе и до последнего дня войны я стоял в рядах этой организации". К сожалению, в законченных главах своих мемуаров Красовский не успел подробно рассказать об этом важном отрезке своей жизни. Его позиция — отношение к Русской Освободительной Армии и лично к генералу А.

В Красовский познакомился с одним из членов НТС и, привлеченный антикоммунистическим направлением этой политической организации, вступил в нее. Активно проработав в ее структурах более 10 лет в частности, на радиостанции в Тайбее, Тайвань , в начале х покинул ряды НТС. И в дальнейшем часто бывал в этом регионе, в частности, во Вьетнаме. Олегу Красовскому посчастливилось пережить режим, борьбе с которым он посвятил большую часть своей жизни.

Незадолго до смерти, выступая на Х-м съезде выпускников русских кадетских корпусов, Красовский говорил: "Сегодня мы вправе говорить о том, что в России идет процесс национального духовного возрождения, процесс, становящийся необратимым". Будем верить, что эти его слова окажутся пророчеством.

О тех русских, которые выросли в СССР, но при этом отказались быть советскими. Материал публикуется в оригинале на дореволюционном дореформенном языке. Иначе не можетъ быть". Жерла ихъ пушекъ направлены въ небо, дула пулеметовъ въ толпу, но люки ихъ плотно закрыты. Они кажутся уродливыми, мертвыми чудовищами. Между выкриками толпы: "Долой Гэроэ, да здравствуетъ Имрэ Надь"! Довольно насилья!

Коммунисты, идите домой"! Но броневики молчатъ. Энтузiазмъ толпы нарастаетъ. Вотъ его уже видно до пояса. Можетъ быть кто-нибудь говоритъ по-русски"! Меня услужливо подсаживаютъ, на рукахъ поднимаютъ наверхъ. Предложите ему поговорить съ нами, не какъ враги, а какъ друзья"! Я перевожу сержанту. Онъ молча киваетъ головой и пристально вглядывается въ лица окружавшихъ его людей.

Онъ оказался командиромъ даннаго броневика. Мы хотимъ знать, что онъ говоритъ"! Скажите имъ что-нибудь. Я буду переводить", — обратился я къ лейтенанту. Я перевожу каждое его слово. Мы хотимъ быть свободными. Намъ не надо ни фашистовъ, ни коммунистовъ"! Лейтенантъ выслушалъ переводъ этихъ протестовъ и задумался. Новый взрывъ негодованiя. Мы видимъ, что тутъ не банды, а народъ. Мы понимаемъ васъ и поэтому мы не открывали и не откроемъ по вамъ огня".

Кто только могъ протолкаться ноближе, пожималъ руки русскимъ солдатамъ и обнимался съ ними. Какая-то пожилая женщина хватала лейтенанта за сапоги и требовала, чтобы онъ нагнулся къ ней. Заберите и у нихъ"! Они же за насъ. Я не могу ничего слышать отъ поднявшагося оглушительнаго шума.

Сразу, съ разныхъ концовъ толпы грянулъ венгерскiй гимнъ. Вокругъ насъ люди обнимаютъ другъ друга. Слышатся восторженные возгласы: — "Неужели это правда? Они съ нами. Они наши братья и у насъ одинъ общiй врагъ — коммунизмъ"! Идемъ къ парламенту. Съ броневиками"! Я перевелъ эти требованiя моимъ новымъ русскимъ друзьямъ. Лейтенантъ выслушалъ меня, озабоченно нахмурился и задумался. Я ждалъ. Онъ обратился къ своимъ подчинненымъ и о чемъ-то поговорилъ съ ними.

Двигаемся медленно. Переднiе ряды повстанцевъ бросаются съ торжествующими воплями ей въ догонку. Мы продвигаемся дальше. Вотъ и площадь передъ парламентомъ. Нашему броневику пришлось остановиться передъ гостинницей "Асторiя". Долой насильниковъ! Да здравствуетъ свобода! Да здравствуетъ Надь"! Съ крыши по ней дается спецiальная пулеметная очередь. Но вотъ выдержка изъ другой статьи другого венгерскаго патрiота-очевидца. Венгерский народъ возсталъ на своихъ поработителей-коммунистовъ. И этотъ народъ — русскiй.

Это все не случайные эпизоды. Я — не русскiй, я — венгерецъ, а потому разбирая этотъ вопросъ безпристрастно и не въ пользу Запада, я бичую такъ сказать себя самого. Но они существуютъ, живутъ и выполняются. Именно тамъ въ безбожномъ Сов. Настоятельно рекомендую. Зеньковского, Прага , год. Для исполнения этой работы было дано 2 часа, почему большинство её не закончило Каждый писал, что хотел.

По происхождению своему учащиеся оказались принадлежащими к самым разным слоям. Среди них очень много казаков, особенно донцов, есть уроженцы столиц, Киева, Одессы, Кавказа, Крыма, Сибири и т. Остальные всеми правдами и неправдами пробрались позже. Авторам от 6 до х лет. Одна треть из них девочки. Папа сказал мне: "Пойдем, Марк, ты слишком мал, чтобы это видеть". В маленький домик бросили бомбу. Я побежала туда. Всё осыпалось. В углу лежала женщина. Рядом её сын с оторванными ногами. Я сразу сообразила, что нужно делать, так как увлекалась скаутизмом.

Я послала маленького брата за извозчиком, перевязала раненых, как могла Самое ужасное в революции — раненые. Их никогда не кормили. Приходилось нам, детям, собирать им деньги на хлеб. Так у нас и не стало дома. Я была тогда очень маленькой и обрадовалась, когда большевики всё отобрали Стоишь, ноги замёрзли, есть хочется до тошноты, но делать нечего. Нужно было кормиться Дядю увели, потом нашли в одной из ям, их там было много. Мама из красивой, блестящей, всегда нарядной, сделалась очень маленькой и очень доброй.

Я полюбил её ещё больше. Домой не вернулся никто. Убили и моего брата Они меня прогнали. Спать там было нельзя. Все стояли на ногах. В это время умерла мама, а вскоре и папа умер Голод заставил послать сына за хлебом. Он был узнан и арестован. Его мучили неделю: резали кожу, выбивали зубы, жгли веки папиросами, требуя выдать отца.

Он выдержал всё, не проронив ни слова. Через месяц был найден его невероятно обезображенный труп. Все дети нашего города ходили смотреть Когда большевиков прогнали, я обошла неузнаваемые комнаты моего родного дома. Я читала надписи раcстрелянных, сделанные в последние минуты. Нашла вырванную у кого-то челюсть, теплый чулочек грудного ребенка, девичью косу с куском мяса.

Самое страшное оказалось в наших сараях. Все они доверху были набиты растерзанными трупами. На стене погреба кто-то выцарапал последние слова: "Господи, прости Только она принимала всех. Уходили и чистые и грязные, и белые, и красные, успокаивая навсегда свои молодые, но рано состарившиеся сердца. Души их шли к Престолу Господнему. Он всех рассудит Стреляли, по правде, у нас почти каждый день.

Затем ему выкололи глаза и, наконец, убили. Расстреливали у нас ночью по 10 человек. Мы с братом знали, что скоро и наша очередь, и решили бежать. Условились по свистку рассыпаться в разные стороны. Ждать пришлось недолго. Ночью вывели и повели. Мы ничего, смеёмся, шутим, свернули с дороги в лес. Мы и виду не подаём. Велели остановиться. Кто-то свистнул, и мы все разбежались. Одного ранили, и мы слышали, как добивают. Девять спаслось. Голодать пришлось долго. Я целый месяц просидел в тёмном подвале В первую очередь обращаешь внимание на то, как грамотно и душевно пишут эти дети.

Далеко не каждый взрослый способен так выражать свои мысли сейчас. Как раз эти качества мы и утратили в расстрелянной России, и именно их нам особо недостает нынче. Грамоты, душевности, этих детей, и тех, кто их так выучил Если решишь опубликовать информацию о происходящем со мной, то попробуй распространить ее как можно более широко.

Это увеличит шансы на то, что я останусь жив. Знай, что в колонии ИК-7 действует целая мафия, в которой участвует вся администрация учреждения: начальник колонии — майор внутренней службы Коссиев Сергей Леонидович и абсолютное большинство сотрудников колонии, включая врачей.

Здесь это повсеместная практика — применяется для того, чтобы обязательно посадить вновь прибывших в ШИЗО, чтобы они сразу поняли, в какой ад попали. В штрафной изолятор меня отправили без всяких постановлений, но при этом отобрали все вещи, включая мыло, зубную щетку, зубную пасту и даже туалетную бумагу. В ответ на эти незаконные действия я объявил голодовку. Они вместе начали меня избивать. Всего избивали за этот день четыре раза, по 10—12 человек одновременно, били ногами.

После третьего избиения опустили голову в унитаз прямо в камере ШИЗО. Такое подвешивание причиняет страшную боль в запястьях, кроме того, выкручиваются локтевые суставы, и чувствуешь дикую боль в спине. Так я висел полчаса. Потом сняли с меня трусы и сказали, что сейчас приведут другого заключенного и он меня изнасилует, если я не соглашусь прекратить голодовку. Если я отдам распоряжение сотрудникам, тебя будут избивать гораздо сильнее. Потом избивали регулярно, по несколько раз в день. Постоянные избиения, издевательства, унижения, оскорбления, невыносимые условия содержания — все это происходит и с другими заключенными.

Все дальнейшие взыскания и выдворения в ШИЗО были сфабрикованы и основаны на откровенной лжи. Все видеозаписи, на которых мне объявляли взыскания, — постановочные: перед тем как их снимать, мне говорили, как себя вести и что делать — не спорить, не возражать, смотреть в пол. Иначе говорили, что убьют и никто об этом не узнает, потому что никто даже не в курсе, где я нахожусь.

Я не могу отправлять письма, минуя администрацию, а администрация обещала меня убить в случае, если я буду писать жалобы. Настя, в моем первом письме из ИК-7 я писал тебе про ЕСПЧ, чтобы обойти цензуру и дать хоть малейший намек о том, что у меня не все в порядке и мне требуется помощь ни одно из писем Ильдара из колонии мне не пришло — прим. Анастасии Зотовой.

Я прошу тебя опубликовать это письмо, поскольку в этой колонии настоящая информационная блокада — и я не вижу других возможностей ее прорвать. Я не прошу меня отсюда вытаскивать и переводить в другую колонию: я неоднократно видел и слышал, как избивают других осужденных, поэтому совесть не позволит мне отсюда бежать — я собираюсь бороться, чтобы помочь остальным.

Я не боюсь смерти и больше всего боюсь не выдержать пыток и сдаться. Я прошу предать гласности информацию о том, что майор Коссиев напрямую угрожает убийством за попытки жаловаться на происходящее. Я буду рад, если ты найдешь адвоката, который сможет постоянно находиться в Сегеже и оказывать юридическую поддержку. Время играет против меня.

Видеозаписи с камер наблюдения доказали бы и пытки, и избиения, но на то, что они сохранились, остается все меньше и меньше шансов. Если меня сейчас снова подвергнут пыткам, избиениям и изнасилованиям, я вряд ли продержусь больше недели. В случае моей внезапной скорой смерти тебе могут сказать, что причиной тому стало самоубийство, несчастный случай, выстрел при попытке побега или драка с другим заключенным, но это будет ложью, это будет спланированное администрацией убийство с целью убрать свидетеля и жертву пыток.

Люблю тебя и надеюсь когда-нибудь увидеть. Твой Ильдар. Дадин осужден по статье Мы публикуем полный текст его выступления по видеосвязи. Мы публикуем полный текст выступления адвоката в Мосгорсуде 31 марта года. Суд снизил срок наказания Дадину, осужденному за пикеты, с трех до двух с половиной лет. Но если короля часто делает свита, то истинный герой сам освещает окружающее пространство, выявляя сущности, обостряя проблемы и заставляя проявляться характеры.

Поэтому начну с других. Ильдар Дадин — сама очевидность. Он произносит очевидные истины. Заведенное на него дело очевидно неправедное. И возражать на это практически нечего. Как ни изворачиваются его преследователи, очевидность эта не уменьшается, а игры их выглядят дешево и бездарно.

Например, судья. То есть, суды уже вынесли решения, но на них были поданы жалобы, а до рассмотрения жалобы приговор считается не вступившим в силу. То есть уголовное дело в тот момент просто не могло быть заведено. Как сказал в суде Генри Резник, одного этого достаточно, чтобы дело закрыть и приговор Дадину отменить.

Видимо, те самые жалобы, приложенные к делу, тоже с датами. Чтобы судье сразу все стало ясно. Но чтобы очевидность не вылезла наружу, судья Наталья Борисова использует дешевый трюк. Так всем окружающим должно стать ясно, что Ильдар - человек плохой, а несовпадение дат никто не заметит. Но дело в том, что судья и так все знает. И начальство ее знает.

И все знают. Так вылезает наружу еще один факт: судья - слепое, беспомощное и бездарное орудие террора. До сего дня можно было на все стоны притесняемой оппозиции отвечать: это не суды бесчестные, а адвокаты у вас плохие. Вот работали бы они добросовестно, ваc бы и не сажали. Конечно, и раньше оппозиционеров защищали отличные адвокаты.

Но вот пришел Генри Резник. На перечисление его регалий и клиентов не хватило бы и двух заметок. Человек с непререкаемым профессиональным авторитетом. И что? На все его отточенные формулировки и ораторское искусство суд кладет с присвистом. Самое удручающее, что я увидел вчера в суде, это не безумное нелогичное решение суда, не дешевые разводки, не тюремные повадки приставов.

А напротив Резника - ни одной профессиональной телекамеры. Я ходил на многие шумные суды еще с х, но такого не видал. Зримое доказательство позорнейшей сущности российской прессы и в первую очередь телевидения. Наконец, о самом Ильдаре. Он кристально чист и не умеет врать, а поэтому неуязвим. Люди у нас развращены давно насаждаемой идеологией вульгарного прагматизма и скептицизма в отношении высоких истин. Такие, как он, раздражают и утомляют многих своей упертостью.

Но стоит увидеть его открытую улыбку или услышать взволнованный голос, все претензии забываются. Он доказывает свою невиновность, говоря в суде, что в общей сложности его задерживали около 30 раз. Но ведь это лучшее доказательство последовательно мирного характера его протеста.

Если бы он хоть раз позволил себе что-то мало-мальски криминальное, его давно бы упекли по уголовке. Вокруг таких - абсолютно невиновных - обвинители ведут мутные игры с намеками: "Мы все понимаем, вышел конфуз, ты просто сиди потише, слегка покайся, а мы тебя как-нибудь на "условку" вытянем. С нас ведь тоже начальство требует, дай нам основания тебя простить!

Так недавно было с Ваней Непомнящих. Такие, как Ильдар или Ваня, просто не понимают этого языка. Ильдару противопоказано говорить на казенном языке. Он добросовестно старается в суде, но сбивается, теряет мысль. Статья Если я ему подчиняюсь, всё, они меня сломали. Ребята, не переживайте! Насть, не плачь, все будет хорошо. Сила в правде.

Мы победим. У честных людей совесть будет спокойна. Обращаюсь к палачам. Вы меня посадите, я этого не боюсь, но виновными будете вы, а не я". Я говорю о царе Дмитрии Ивановиче, т. Кто это был - доподлинно неизвестно. Согласно одним источникам этот лихой человек - дьякон Чудова монастыря Григорий Отрепьев, боярский сын, в году бежавший из Московии традиционным маршрутом наших крамольников, в Литву. Но есть также и мнение, что он являлся, представьте себе, подлинным царевичем Дмитрием.

Как бы там ни было, это фигура героическая и трагическая. В году беглец вернулся в Московию во главе русско-польского отряда. Ненависть народа к московской власти в лице бывшего опричника Годунова возросла уже настолько, что малыми силами "Лжедмитрий" I вскоре дошёл до столицы и стал весьма популярным царём. Умер он геройски: говорят, бросился на толпу заговорщиков с обнажённым палашом в руках по другим данным - с алебардой и со словами: "Я вам не Годунов!

Тело "Лжедмитрия" после длительных надругательств сожгли, пепел смешали с порохом и выстрелили из пушки в сторону ненавистного Запада Но этот пепел, простите за банальность, стучит во многих сердцах. Изводимся, выламываем мозги, хотя ясно, что поправить уже ничего нельзя. В историю социализма вписана еще одна точка отсчета. Картер лишил нас 17млн.

Что теперь скажет МОК? Тэтчер проделала с нами то же самое. Португалия запретила нам ловлю рыбы в ее мильной зоне, как и США - у себя, снизив нам квоту вылова с тонн до 75 тонн. Это же проделали Канада и Австралия. Почти все страны Запада за исключением Франции сократили уровень и объем всяких обменов и визитов.

Австралия закрыла заход нашим антарктическим судам в ее порты. Вчера нас осудила Исламская конференция то есть все мусульманские государства, кроме Сирии, Ливии, Алжира и самого Афганистана , проходившая в Исламабаде. Нас осудил Европарламент, социал- демократические партии, профсоюзные центры. А что делается в печати, на теле- и радио - трудно было даже вообразить, позорят и топчут нас самым беспардонным образом.

Между тем, экономическое положение, видимо, аховое. Мне тут поручили выступать на партсобрании с докладом по итогам ноябрьского Пленума. Кое-что внимательно почитать пришлось. Но не в этом дело. Подтверждений не пришлось долго ждать. Я буквально содрогался от стыда и ужаса. Три месяца работала комиссия ЦК под председательством Капитонова. Заместитель министра внутренних дел доложил, что в году поймали 4 воров на железной дороге, в - 11 Это только тех, кого поймали.

А кого не поймали - сколько их? Афганистан, как язва разъедает общественное сознание и международную жизнь. Ползут слухи, что в Ташкенте госпитали забиты нашими ранеными ребятами, что каждый день прибывают самолеты с упакованными гробами, что в разных наших ведомствах, посылающих туда специалистов, то и дело портреты в траурных рамках. За что? Для чего?

Поразительно - все более или менее разумные и порядочные люди видят, что сделана невероятная глупость. Со всех точек зрения. А между тем, льется предвыборный елей и пошлейшее прославление главного маразматика. В каждой речи славословия в адрес верного ленинца и проч.

Каждый день он кого-нибудь приветствует или поздравляет с успехами, или с началом работ хотя сам, наверно, своих приветствий даже не читает в газетах. Но еженедельно Секретариат утверждает их пачками. В субботу к продовольственным магазинам не подступиться. Тащат огромными сумками все, что попало - от масла до апельсинов. И грех даже плохо подумать об этом. Чем они хуже нас, эти люди из Торжка или Калуги. Скорее даже лучше, так как они, наверно, все-таки что-то создают, а не бумагу переводят.

Но мяса от этого не прибавится: будут сдавать полудохлый истощенный скот. Нормы доведены до смешного: на год Ростову-на-Дону планируется мяса на душу населения. Положение хуже, чем во время войны, так как тогда приходилось снабжать только города, а теперь - и деревню. Отовсюду идут требования и просьбы ввести карточки, но этого невозможно сделать не только по соображениям политическим, но и потому, что на это не хватит продуктов: ведь придется давать ограниченно, но всем, а не выборочно - Москве.

Всем их снабжаем и всем обеспечиваем. Приезжал их министр иностранных дел. Прямо заявил, что казна пуста и госбюджета хватит лишь на содержание двух министерств. Остальное - давайте. И даем: трактора, машины, хлеб, радиостанции, бумагу, деньги, не говоря уже о содержании своих войск там и, кажется, афганских тоже. Признаков укрепления режима практически никаких нет.

Беспросветно в смысле создания хотя бы мало-мальски жизнеспособной политической структуры. Уйдут наши войска - и Кармаля через пару дней не будет. В общем, влипли фундаментально. С кем ни поговоришь - даже не возмущаются, а удивляются: мол, сколько все это может продолжаться? ФСБ взрывает Россию Дата загрузки: 15 авг. Факты настолько убийственные, что путиноидам только и остается придираться, что фильм Березовский проплатил.

Больше придраться не к чему. И до сих пор официальной власти ответить нечего. Немцы при помощи инженеров Вермахта и силами украинских рабочих умудрились восстановить Днепрогэс, и платили за работу даже рейхсмарками. Но не успев поработать и год при контрнаступлении сталинских войск ее пришлось опять взрывать. Теперь уже при отступлении немцев. Кстати, к слову, при этой уже немецкой операции не погиб ни один советский, ни один немец и ни один мирный украинец Украине надо снять об этом фильм-катастрофу.

Украины сталинские войска, пытаясь остановить продвижение Вермахта на Восток, невзирая на опасность для мирного населения и возможные многотысячные жертвы - цинично взорвали плотину украинской электростанции ДнепроГЭС, под Запорожьем В результате взрыва большевиками плотины ДнепроГЭСа, от образовавшейся гигантской днепровской волны, погибло тогда около ста тысяч человек ни в чём не повинного гражданского населения Украины.

Только с восстановлением независимости Украины от СССР запорожцы стали потихоньку поминать своих земляков, которые погибли от рук убегающей армии Сталина 18 августа года. Хортицы и благополучно дошла до соседних украинских городов — Никополя и Марганца. Так же было с Чернобылем, гибелью Курска, Норд-остом, Бесланом Но теперь, когда есть доступ к архивaм СССР, украинские историки получили документальные доказательства, которые поднимают занавес над всей бесчеловечностью этой ужасной трагедии.

Днепровская волна тогда поглотила около ста тысяч человек: в пучине рукотворной водной стихии захлебнулось и погибло 80 тысяч запорожцев, беженцев из соседних регионов, около 20 тысяч отступающих советских солдат. Ирония судьбы заключалась в том, что рукотворное советское цунами практически не принесло вреда наступающей немецкой армии, но убила простых украинцев.

С "Днём "Великой Победы" - "Я помню! Я горжусь! Согласно боевым донесением от 19 августа штаба Южного фронта Верховному Главнокомандующему подрыв плотины ДнепроГЭСа был осуществлен начальником Отдела военно-инженерного управления штаба Южного фронта подполковником О.

Петровським и представителем Генштаба, начальником отдельного научно-исследовательского военно-инженерного института г. Москва военным инженером 1-го ранга Б. Еповым [Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации. Они действовали согласно распоряжениям Генштаба Красной армии, получив разрешение в случае крайней необходимости взорвать плотину. Определить точное число погибших практически невозможно, имеющиеся источники позволяют оценить лишь приблизительные потери воюющих сторон.

Известно о вероятной гибели немецких солдат [Мороко В. С советской стороны в зоне поражения наводнением находилась большая часть из тыс. Хортица , полк НКВД, два артиллерийских полка, а также более мелкие подразделения. Личный состав этих частей суммарно насчитывает более 20 тыс. Кроме того, в ночь на 18 августа в широкой полосе от Никополя до Каховки и Херсона начался отход на левый берег двух общевойсковых армий и кавалерийского корпуса.

Это еще 12 дивизий тыс. Кроме военных, от внезапного наводнения пострадали жители низинных улиц Запорожья, сел на обоих берегах Днепра, беженцы. Ориентировочная цифра людей в зоне поражения - тыс. Исходя из этих данных, численность погибших красноармейцев, ополченцев и гражданского населения с советской стороны в исторических исследованиях оценивается от тысяч Ф.

Пигидо, В. Мороко до тысяч А. Руммо [Мороко В. Кстати, толчком к исследованию вопроса для А. Руммо был и личный мотив: его дед был среди советских граждан, погибших тогда на о. Оценка количества жертв различными исследователями колеблется от 20 человек Ф.

На данный момент точно не известно, занимают ли высшие государственные посты в уже независимой от СССР Украине прямые потомки ответственных за это злодеяние советских военных. Преступления НКВД. Примерно так. Мятеж весной, катастрофа летом. Измена штабов, плохое снабжение, нестойкость войск.

Российские имперцы, офицеры, чеченцы, донские и кубанские казаки на Украине. Украинские волонтеры, из ничего организовывающие сопротивление. Сражения за Волноваху, Бердянск, Мариуполь, на фоне частых съездов и выборов. Это выглядит как юго-восток Украины сегодня, но события происходят в году. Им стоит помнить, что незнание истории не освобождает от ответственности. И сделали это сами местные жители — украинцы, русские, греки, евреи, татары.

Их называли махновцами. Много говорилось о военных аспектах махновского движения. Но редко упоминается, что основным оружием махновцев, все-таки, было слово. Вначале было слово, как сказано в Библии. Махновской символики, как таковой, нет, ни звезд, ни свастик, ни крестов. Даже адамова голова, веселый Роджер, череп с перекрещенными костями, тоже не махновский.

И атрибутом махновцев стала пулеметная тачанка, все четыре колеса. Честно говоря, настоящий Махно, как и все другие исторические личности, включая легендарного Чапаева, при первой же возможности пересаживался в автомобиль. Выбор тачанки в качестве основного средства передвижения для партизанской армии был вынужден обстоятельствами.

Махновцы тут ничего не изобрели. Тачанку стали использовать как передвижную пулеметную установку еще во время Англо-Бурской войны начала 20 века. Южноафриканские потомки голландских поселенцы, буры, первыми провели современную партизанскую компанию против англичан, противопоставив позиционной тактике регулярной армии мобильность тачанок. Единственным способом победить такую тактику было лишить партизан поддержки населения и деморализация противника.

Жен, детей и даже слуг буров загнали в концентрационные лагеря, и сопротивление было сломлено. Через 20 лет этот метод применит против махновцев и красное командование. Бурская война была невероятно популярна в России. Но главным фактором популярности тачанок для махновцев были немецкие колонии, основные производители рессорных экипажей.

Для перевозки тяжелых пулеметов было важно, чтобы их детали не расходились от тряски. Идеально для этого подходили бронеавтомобили. Но массово в то время можно было получить лишь тачанки, и только на юге Украины. Тачанки также позволяли перевозить пехоту, что делало махновцев гораздо мобильнее превосходящих, но неповоротливых сил противника.

Хотя стоит заметить, что даже у махновцев тачанки стали играть заметную роль только к году, с переходом на партизанскую тактику. В же году, о котором пойдет речь, махновцы были 3-й бригадой 2-й Красной армии и держали протяженный фронт от Юзовки Донецка до Мариуполя, примерно по линии разграничения сегодняшней АТО. К весне го, махновцы, также как и многие командиры Директории пошли на союз с Красной Армией. Чтобы не отвлекаться от нашего повествования, скажем только, что глава Директории УНР Симон Петлюра оказался прямым предшественником президента Ющенко.

Как и Виктор Андреевич, Симон Васильевич со товарищи умудрились превратить неизбежную победу в тяжкое поражение. Как ни странно, но только разгром поляками Западно-Украинской Народной Республики, после которого ее достаточно внушительная армия была вынуждена отойти в центральную Украину, позволил Директории протянуть еще один год.

Видимо, не случайно, что в наши дни не часто увидишь факельные шествия в Киеве с портретами Петлюры. Начиная с зимы года, Вооружённые силы Юга России ВСЮР , именуемые в простонародье белыми, повели наступление на Донбасс и побережье Азовского моря, с целью воссоединить исторические русские земли.

Ну и украинский уголь с зерном им тоже не мешали. Оправдания вторжения были вполне знакомыми: Украина — выдуманная страна, деды воевали, все это — Россия, защитим наших братьев от разгула нелигитимной хунты большевистской, украинской, махновской — нужное подчеркнуть! Скажем сразу, русские офицеры Добровольческой армии имели полное право ненавидеть все эти нелегитимные режимы, поскольку после революции за них действительно взялись не только новые власти любых цветов, но и их старые подчиненные.

А вот шедшим с ними казакам и кавказцам принять решения помогли исключительно в Москве. Но, на всякий случай, начали превентивный террор на Дону, Кубани и Северном Кавказе. Казакам это, естественно, не понравилось, и сравнительно небольшая Белая армия выросла раза в три. Большевиков же тогда больше беспокоила Сибирь, куда, после разгона Учредительного Собрание, двинулись либеральные и социалистические силы, вместо того, чтобы немедленно дать отпор узурпаторам.

Но боялись, что если ответить насилием на насилие, начнется гражданская война, которая, по закону жанра, не замедлила начаться. В Сибири либеральные реформаторы провели репетицию х в России, начав борьбой с диктатурой большевиков и закончив диктатурой волевого, молодого, — чуть не сказал ФСБшника, — военного министра, адмирала Колчака.

То-то порадовались рабочие дружины уральцев, чешские и польские легионеры, являвшиеся основной силой антибольшевистского сопротивления в Сибири, наряду с офицерами Каппеля и казаками Дутова. В начале го Колчак начал генеральное наступление. Социалистическое Отечество в очередной раз оказалось в опасности. Поэтому дареным союзникам в Украине большевики в зубы не смотрели, и пристраивали их к делу. Юг Украины, простите исконной Новороссии, защищала 2-я красная армия, состоявшая из дивизии Дыбенко, двинувшейся в Крым, дивизии бывшего УНРовца Григорьева, действовавшей в Таврии на западном направлении Херсон-Николаев-Одесса, и бригады Махно на востоке.

Армией это могло считаться только с большой натяжкой, поскольку ее снабжением и обмундированием особо не занимались. Приятно видеть, что такие славные традиции и сейчас не забыты в Министерстве обороны. Частям приходилось заниматься самоснабжением, что тоже стало доброй традицией в Украине.

Все бы ничего, но советская власть не была бы советской властью, если бы не применяла свою власть. Благодаря немецкой оккупации, Украина избежала начальной стадии военного коммунизма. И тут вдруг начались реквизиции. Уж насколько Махно был анархо-коммунистом, но и он полагал, что коммунизм строится на основе всеобщего изобилия и свободы, а не грабежа и насилия. Атаманы центральной Украины моментально отложились от большевиков, а заодно и от городов, куда уходила еда, и откуда приходили очередные продотряды.

Но на юге ситуация была сложнее. Тут имелся прямой враг — белые. И вступать в конфликт с красными означало оказаться между молотом и наковальней. Стоит помнить, что к лидерам большевиков в тот момент относились как сейчас к Путину. Ну, не может быть, чтобы вожди государства совершали такие очевидные глупости и такие неблаговидные подлости! Должно быть, какое-то недоразумение. Нужно просто сесть вместе и объяснится, и все встанет на свои места.

Между тем, именно махновцам большевики не доверяли. Считайте это ревностью между братьями. В отличие от всех остальных противников, махновцы в тот момент представляли собой образ того, к чему должна была привести революция — децентрализованная власть советов на местах и общественный в противоположность государственному контроль над средствами производства.

Несмотря на сложные условия войны на несколько фронтов, в махновском районе проходили выборы и съезды, на которых относительно свободно решались вопросы организации общества и ведения войны. Не европейский парламент, не американский Конгресс, конечно, но, по сравнению с коммунистическими всеобщими одобрямсами, ставшими очередной российской доброй традицией, большой прорыв в самоуправлении.

Вот этого и боялись, как теперь боятся Оранжевых революций и Майданов. Так же вся вертикаль власти распадется. Несмотря на все препятствия, 2-я армия имела успех. Махновцы взяли Бердянск и Мариуполь, за что их стали представлять к советским наградам, как, впрочем, и Григорьева. Он взял Одессу. Хотя, скорее, Одессу оставили сами французы и греки, а он туда потом вошел. По свидетельству Бунина, григорьевцы тут же устроили еврейский погром. О, еврейские погромы, лейтмотив Гражданской войны!

О них сказано много, и тема эта для отдельной статьи. Замечу только одну деталь. Довольно часто, когда упоминают принадлежность погромщиков к какой-то армии, не учитывают того, что во время Гражданской войны бойцы часто меняли стороны. Те же григорьевцы могли начинать в царской армии, затем служили в национальных украинских частях, потом в гайдамаках УНР, потом в армии Скоропадского, потом партизанить против него же, потом присоединились к Директории, перешли к красным, подняли мятеж, пристали к Махно, ушли снова к большевикам, потом к белым, потом в банду, потом амнистия.

Как и тот факт, что одни и те же люди могли совершать преступления под разными знаменами. Ответственность же за их действия возлагали на Буденного, Деникина, Махно, Петлюру, и так далее, исходя из того, что командиры обязаны отвечать за действия своих людей. Что, в принципе, верно. На Григорьева тоже возлагали ответственность за погромы и, главное, за мятеж. Хотя, похоже, что мятеж начался без него. Восстание его бойцов против засилья коммунистов, а заодно евреев и внимание!

И, наверное, искренне, так как ему продолжали доверять даже больше чем Махно. Григорьев оказался перед выбором: или выступить против бунтарей, или возглавить мятеж. Атаман вряд ли был грубым мужланом и пещерным антисемитом, как его рисовали противники.

Он дослужился до звания штабс-капитана царской армии, успешно поднимал восстание против оккупантов, удачно командовал дивизией. Но в отличие от Махно за ним не стояла сильная организация, его авторитет не подтверждался съездами, у него не было четкой идеологии, и в момент решения он находился в полном одиночестве. В очередной раз в истории Украины фиксация на национальной принадлежности произвела обратный ожидаемому эффект, и силами Красной Армии бунт подавили.

В итоге, потеряв дивизию Григорьева, и оказавшись без застрявшей в Крыму дивизии Дыбенко, 2-я красная армии состояла исключительно из махновцев. Снабжать их лучше не стали, зато расширили зону ответственности. Последствия не заставили себя ждать. Опытный белый партизан, генерал Шкуро, силами сводного конного корпуса, предвосхищая танковые прорывы Гудериана, пробил истощенный красный фронт, и ураганом прошелся по тылам, тщательно утюжа махновский район.

Сам Шкуро отмечал, что ему помогали мобилизованные специалисты красных штабов. Но красное командование винило повстанцев. Деморализованные красноармейцы и махновцы стали сдавать позиции. Рейд казаков и кавказцев Шкуро потряс не только фронт, но и мышление его противников. Махновцы, которые, вопреки сложившейся мифологии, ничего нового в военном деле не изобрели, тем не менее, были отличными учениками, Они осознали, что, чтобы противостоять такому врагу, их армии потребуется такая же мобильность.

Вот тут на первый план и выходит тачанка, ставшая символом махновщины. Красная Армия тоже поняла преимущество крупных конных соединений. Но, с начинающейся проявляться мегаломанией, там не стали останавливаться на корпусах, а слепили аж две конных армии. Но до этого летом го еще не дошло. Пока что, от Махно требовали чуда. А так как чуда не произошло, то виноватым, опять-таки по старой традиции, объявили исполнителя невозможных приказов.

Махно, оказавшись, как и Григорьев, перед выбором, принял нестандартное решение — он подал в отставку. Таким образом, фронт против белых держался, а сам Махно мог заняться организацией фронта внутреннего. Он пошел на соединение с Григорьевым, чтобы вместе попытаться войти в очередной союз с Директорией. Момент этому способствовал. Фронт разваливался, и Красная Армия уходила на север, оставляя Украину. Возникший вакуум заполнялся с юга войскам Деникина.

У Петлюры появилась возможность заполнить его с севера. Директория приняла это за победу, переоценила свои возможности и отказалась от союза с Махно и Григорьевым, особенно на поставленных условиях, сохранявших махновское видение власти советов на местах.

Руководство УНР можно понять. Два гонимых неудачника-атамана с незначительными силами предлагали равное партнерство национальному правительству. Примазавшиеся в последнюю минуту Директории были ни к чему. Отказ поставил и Махно, и Григорьева в сложное положение.

Уходить из политики тогда было некуда. Разница была в том, что Махно ни при каких обстоятельствах не мог пойти на сотрудничество с белыми, а у красных Григорьева ждала пуля. Развязка наступила быстро. Трудно сказать, были ли обвинения против Григорьева в тайном соглашении с белыми обоснованными. Но также трудно представить, что еще было ему делать в той ситуации. Идти было просто больше некуда. В любом случае, махновцы не стали ждать, и Григорьева убили, скорее всего, с молчаливого согласия его же командиров.

К концу лета Красная Армия смогла отбросить колчаковцев от Волги. За диктатора-адмирала находилось все меньше желающих воевать, особенно среди тех, кто начинал борьбу с большевиками во имя восстановления свободы. Как и современное российское руководство, Деникин никак не мог себе представить Россию без Украины, Польши и Эстонии. И особенно без Новороссии с Донбассом. Поэтому вместо признания независимости стран, которые он даже не контролировал, генерал поступил как истинный русский патриот и продолжал превращать потенциальных союзников в заклятых врагов в имя невнятной идеи, которую трудно понять инородцам.

Возможно, учитывая удивительную способность украинских политиков находить наихудшее решение в любой ситуации, первый проект Новороссии мог бы и состоятся. Мнения домашних критиков разделились. Хуан работал целыми днями, не зная отдыха, а Сальвадора сидела с рыжим котенком на коленях и шила.

Пес, которого привел с собой Хуан, успел подружиться с Сальвадорой, ластился к ней или мирно спал у ее ног. Мне несподручно все время таскать его с собой, приходится запирать дома. Здесь ему будет лучше. Мне подарила его одна англичанка, горбатенькая художница, с которой я познакомился в Лувре. И Кис остался в доме к великой радости Энрике, маленького брата Сальвадоры.

Трудно сказать, какие чувства испытал английский пес, обретя новое жилище. Известно только, что его сильно занимал рыжий котенок Роч, у которого задние лапы были значительно длиннее передних, чем он очень походил на кролика. Кис не раз громким веселым лаем приглашал котенка поиграть, но тот, будучи от природы существом малообщительным, несколько склонным к ипохондрии, отвечал на эти призывы грозным шипеньем, затем пускался наутек, вскакивал на колени Сальвадоре, сворачивался клубочком и тут же начинал мурлыкать.

Котенок со своей остроносой мордочкой был существом загадочным и непонятным. Когда Сальвадора шила на машине, он устраивался подле нее. Ему нравилось в упор смотреть на электрическую лампочку, но потом свет утомлял его, он закрывал глаза и засыпал. Из-за необщительности Роча Кис один пускался на разведку; во время своих путешествий он познакомился с Ребольедо и его сыном, которые показалась ему существами, достойными всякого уважения; во дворе он с любопытством наблюдал за курами и петухами, но они не внушали ему особого доверия: вряд ли с ними стоило затевать игру.

Голуби со своим надоедливым воркованием выглядели и вовсе глупыми, а прочих птиц он даже не заметил. Во внутреннем дворике дома он попытался завязать знакомство с беленькими котятами, гревшимися на солнце, но те, едва завидев его, пускались наутек; зато он познакомился с осликом, существом меланхолического склада, не очень ловким в обращении, хотя его и звали Кавалером.

Но ничто в этом странном доме не произвело на пса такого сильного впечатления, как знакомство с черепахой, которая внимательно смотрела на него, моргая своими маленькими глазками. Потом Кис присоединился к компании собак-дворняжек, рыскавших по улице Магеллана и в окрестностях города, и, несмотря на свое аристократическое происхождение, очень скоро с ними подружился.

Мануэль не может жить без вас. Он очень изменился, стал совсем тихоня. Мальчишкой он был по-настоящему смелым, даже отчаянным, и я восхищался им. Помню, однажды какой-то старшеклассник принес в школу бабочку, насаженную на булавку. Большая была бабочка, как птица. Тогда это меня поразило. Но еще больше меня поразило то, что за этим последовало: Мануэль подбегал к окну, распахнул его, выхватил бабочку, снял с булавки и пустил на волю. Парень пришел в ярость и вызвал его драться. После школы они дрались с таким ожесточением, что пришлось их разнимать тумаками, не то они перегрызли бы друг другу горло.

Это был болезненный мальчик, он плохо держался на ножках, был бледненький, но очень милый и смотрел всегда так печально. Мануэль надумал соорудить для него карету. Мы усаживали его на перевернутую ножками вверх скамейку и, взявшись за веревку, катали его таким манером по комнате. Во время разговора Хуан не прекращал работу. Когда стало уже совсем темно, он воткнул палочки в глину и накрыл бюст мокрой парусиной.

Это же вылитая Сальвадора. Мануэль был прав. После многих поисков скульптор схватил наконец нужное выражение. Лицо Сальвадоры казалось в одно и то же время и смеющимся и опечаленным. И хотя в портрете не было того, что называется абсолютным сходством, это была настоящая Сальвадора.

Посадкой головы он чем-то напоминает римскую матрону, не правда ли? У него еще было время, чтобы послать скульптуру на выставку. Однажды, в один из субботних вечеров, Хуан предложил пойти всем семейством в театр. Но Сальвадора и Игнасия не захотели, Мануэль тоже не выразил большого желания. Мне даже как-то страшно.

Они вышли из дому и направились в театр Аполло. У театрального подъезда к Мануэлю подошла какая-то женщина. Промышляю здесь понемногу. Разговелась я, веселюсь, а живется плохо. Будь у меня деньги, завела бы какую-нибудь лавочку. Правду говорю, парень, лучше подохнуть с голоду, чем жить с этими свиньями. Коли одна живешь, так будь ты такая-рассякая, а все-таки самостоятельная и любому капризу своему можешь потрафить.

Тогда Маркос и еще один тип решили подкараулить его при выходе, но тот скумекал, в чем дело, и удрал от них. Хромой, и который был с ним, подошли, тут военный и начал клепать им; поднялась заваруха, и все трое угодили в каталажку. Публика начала выходить после сеанса, а те, кто хотели войти, стояли у входа, дожидаясь звонка.

Толпа уже двинулась, когда Флора вдруг спросила:. Поглощенный своими мыслями, Мануэль не мог сосредоточиться и едва понимал, что происходит на сцене. Представление окончилось, и они вышли из театра. Около Пуэрта-дель-Соль Хуан повстречал своего приятеля, скульптора, и завел с ним длинный разговор об искусстве. Мануэлю наскучило слушать про Родена, Менье и Пювисс де Шаванна, о которых он не имел ни малейшего понятия, он сказал, что ему пора идти, и простился братом.

В одном из подъездов неподалеку от улицы Ареналь Мануэль увидел нищую. На ней было светлое пальто в дырах, рваная юбка, на голове платок, а в руках она держала палку. Больше всего зимы боюсь. Боюсь умереть на улице. Нет там житья от бродяг и жуликов: всю еду отбирают. Видно, придется все же в Сан-Хинес пойти. В Мадриде, спасибо еще, не перевелись добрые люди. Да, да, сеньор. Дрожа всем телом, она поднялась и, опираясь на палку, поплелась вдоль домов, то и дело останавливаясь, прошла по улице Пресьядос, затем по Тетуанской, пока не скрылась в дверях таверны.

В столовой горел свет, Игнасия шила, а Сальвадора трудилась над какой-то выкройкой. В доме было удивительно чисто и светло. И Мануэль стал рассказывать. Но говорил он не о том, что показывали в театре, а о том, что видел на улице. Он мог быть доволен: вещи его вызывали оживленные толки. Довольный успехом и желая отметить его, он предложил отобедать всем семейством в каком-нибудь загородном ресторанчике. Игнасия, Сальвадора, Хуан, Мануэль и малыш направились по улице Магеллана; они шли вдоль глухих глинобитных стен, затем свернули в старый проулок Асейтерос и очутились прямо перед кладбищем Сан-Мартин.

Стройные кроны черных кипарисов, возвышавшиеся над стеной, четко вырисовывались на светлом небе. Компания двинулась вдоль решетчатой ограды. Выбрав подходящее место, скрытое от солнца, они уселись подле самой стены, чтобы лучше рассмотреть внутренние дворы кладбища. Кладбище, украшенное колоннадой в греческом стиле и высокими строгими тополями, имело величественный вид. На аллеях и площадках, обсаженных миртами, высились попорченные временем каменные саркофаги, а в укромных уголках виднелись могильные холмики, которые своей таинственностью настраивали на грустно-поэтический лад.

Все общество двинулось вдоль маленького канала. Затем, повернув, они пошли прямо через поле по направлению к Аманьелю. Дорога проходила по склону холма, откуда взору открывалась широкая равнина, залитая потоками золотого света; вдали, у самого горизонта, высились темно-синие хребты Гвадаррамских гор с блестящими, словно полированное серебро, вершинами; яркими красками полевых цветов пестрел зеленый луг; словно капли крови, упавшие на траву, пылали головки мака; в садах между ровными рядами плодовых деревьев алели розы, виднелись яркие ирисы, бледно светились чашечки лилий и золотом горели пышные шапки подсолнечников на удивительно длинных стеблях.

В центре одного из садов блестел прямоугольный пруд: по его гладкой темно-зеленой поверхности плыли утки, белые, словно комья чистого снега, и оставляли за собой дрожащий след, искрящийся ослепительными блестками. С холма было видно несколько загородных ресторанов, утопавших в зелени. До слуха доносилась музыка. Они двинулись по пологой, обсаженной кустами дорожке, спустились к деревянному павильону, окна которого были закрыты зелеными жалюзи.

В зале стояли некрашеные столы, по стенам висели зеркала, а сбоку помещался прилавок, какие можно увидеть в любой таверне. В центре зала находилась пианола на колесиках. Заняты были только три или четыре столика; за прилавком стоял старик хозяин, по залу сновало несколько официантов. Не правда ли? В это самое время из-за прилавка вышел хозяин, подошел к их столику, отвесил почтительный поклон и, комично размахивая шапочкой, с улыбкой произнес:.

Выслушав эту более чем странную речь, все оторопели; старик улыбнулся и закончил свою пышную тираду восклицанием:. Посмотрели карту, позвали официанта; тот предложил им перейти в соседний небольшой зал, где можно было занять отдельный кабинет. Компания поднялась по ступенькам и очутилась в длинном, разбитом на отделения бараке, по обе стороны которого тянулись узкие коридоры.

Двое парней в коротких пиджаках и штанах чуть ниже колен выволокли на террасу пианолу. Стал собираться народ, и уже несколько пар задвигались в танце. Подали еду с вином и пивом, и все принялись было отдавать ей должное, как вдруг к ним снова подошел хозяин и снова приветствовал их.

Пусть начнется всеобщее увеселение. Горбун, который не мог без смеха смотреть на старика, но сидел в своем углу тихо, словно мышонок, поспешил опередить оратора и неожиданно громко выкрикнул:. Хозяин улыбнулся, протянул руку горбуну, и тот церемонно ее пожал. Все покатились со смеху, а старик, довольный успехом, двинулся дальше по коридору.

Обед проходил под музыку. Все чувствовали себя весело и непринужденно. Танго сменялись пасодоблем и польками. Террасу заполнили танцующие. Пианола заиграла пасодобль, молодые люди поднялись и по коридору прошли на террасу. Сальвадора, придерживая кончиками пальцев юбку, танцевала с подлинным изяществом, без тех непристойных движений, которые делали остальные женщины.

Когда начался следующий танец, Перико Ребольедо, несколько смущаясь, пригласил Сальвадору, а Мануэль направился к своим. Проходя по коридору, он едва не столкнулся с двумя парами. Одна из женщин обернулась и пристально на него посмотрела. Это была Хуста. Кончился танец; вернулась Сальвадора, раскрасневшаяся, с блестящими глазами; она села на место и стала обмахиваться веером. Обратите внимание, господин скульптор, и запечатлейте это.

Сальвадора еще больше покраснела, рассмеялась и, взглянув на Мануэля, вдруг заметила, что он чем-то сильно взволнован. Стараясь найти причину такой перемены в настроении, она неожиданно перехватила взгляд Хусты, колючий, жесткий, полный ненависти. Мануэль смотрел на нее и не мог скрыть отвращения. Хуста стала похожа на отвратительное животное; лицо се сильно изменилось и приобрело тупое выражение, верхняя губа покрылась темным пушком, грудь и бедра очень раздались; все тело обросло толстым слоем жира, и даже взгляд, прежде живой и быстрый, казалось, заплыл салом и потух.

Словом, у нее был вид самой заурядной девицы из того заведения, где обязанности исполняются без малейшего проблеска человеческого сознания. Музыка не умолкала ни на минуту. Хуста, ее подруга и оба кавалера совсем разбушевались: они кричали, громко смеялись, швырялись оливковыми косточками. Нам с Игнасией? Один из кавалеров увел Хусту танцевать и, когда они проходили мимо столика, за которым сидел Мануэль и его компания, позволил себе отпустить какую-то грубую шутку насчет шевелюры Хуана.

Перико уже готов был начать драку с обидчиком, но Мануэль схватил его за руку и потащил к выходу. В Лондоне мне запомнилась одна пара. Это были два англичанина, которые ежедневно приходили играть в теннис в один из тамошних огромных парков. Однажды я прогуливался по парку в компании с одним испанцем и англичанином.

Испанец, как полагается, напускал на себя вид этакого остроумца. Что это за женщины! Какой стыд! Надо же, до чего докатились! Мануэль умолк. Компания повернула к городу. Сначала пошли по дороге Монклоа, миновали улицу Росалес и наконец вышли на проспект Аренерос.

Пока они добирались, стало совсем темно. Звенели трамваи, битком набитые народом. Одни приближались, другие быстро удалялись, пока их красные и зеленые глаза-фонарики не исчезали из виду, теряясь в пыльном городском воздухе. Смутно белели высокие стены госпиталя Принцессы, тянувшиеся до самых полей; из открытых окон четырехэтажных зданий Вальеэрмосо лился желтый электрический свет.

Вдали неясной красноватой полосой светился горизонт, и горные склоны, позолоченные последними лучами солнца, вычерчивали на небе непрерывную светлую линию. Никто ему не ответил. Сумерки сгустились еще больше. Ночь осыпала город пригоршнями пепла. Небо приобрело зловещий оттенок и стало грязно-серым. Только кое-где его пересекали мутные красноватые полосы. В пыльном воздухе дрожало неверное пламя уличных фонарей.

В конце бульвара Хуан распрощался со своими спутниками. Оставшись один, он постоял некоторое время, чтобы еще раз окинуть взором пейзаж. Прямо перед ним высилась кирпичная башня Церковного госпиталя, а за нею, вдали, на фоне неба, четко вырисовывались свинцово-серый купол часовни и черные кроны кипарисов кладбища Сан-Мартин. Из фабричной трубы вырывались клубы густого дыма и метались в душном сумеречном воздухе, словно табун обезумевших лошадей.

Скудная природа, убогие человеческие жилища, людской гомон, придавленный тяжелым воздухом душной ночи, рисовали в воображении картины жалкой, неустроенной жизни, полной забот и печалей. В дни, предшествовавшие выставке, Хуан не появлялся в доме Мануэля.

Живописцы и скульпторы буквально не вылезали из кафе, много спорили, но, главным образом, строили козни друг другу. Хуану чертовски надоели их жалкие склоки, подсиживания и мелкие интриги. Бюст Сальвадоры поставили более удачно; он понравился, и газеты заговорили о Хуане. Один из членов жюри сказал, что готов голосовать за присуждение Хуану серебряной медали, но все заранее было расписано, и, вероятнее всего, он получит третью премию.

Хуан ответил, что тот может поступать так, как ему подсказывает совесть. Однако член жюри требовал прямого ответа: примет он бронзовую медаль или нет. У Хуана было сильное желание отказаться, но тогда могли подумать, что он обиделся, и награду пришлось принять. Публика в восторге. Я мечтаю о клочке земли. Даже если он не принесет мне никакого дохода. Все должно быть общим. Жизнь, какой бы ой ни была, есть жизнь, и насиловать ее законы бессмысленно. Деньги ты получишь, если, конечно, мне присудят премию.

Я только хочу сказать, что твое стремление стать собственником мне не по нутру. Сейчас ты живешь неплохо…. Сальвадора и Игнасия, у которых инстинкт собственности был сильно развит, не разделяли, разумеется, взглядов Хуана. Честолюбивые планы Мануэля, подогретые спором с Хуаном, пробудились с новой силой. Обе женщины твердили ему в один голос, чтобы он не упустил возможности снять в аренду типографию, и буквально через несколько дней показали ему газету с объявлением.

Мануэль отправился по объявлению, но хозяин сказал, что он уже передумал. Однако вскоре Мануэль узнал, что один иллюстрированный журнал продает новую печатную машину и новые литеры за пятнадцать тысяч песет. Даже думать о такой покупке было безумием, но женщины настояли, чтобы Мануэль пошел и уговорил хозяина продать ему в рассрочку. Он послушался совета. Машина была в полном порядке: работала от электромотора новой конструкции и шрифты были новые.

Однако хозяин не соглашался на рассрочку. У Сальвадоры и Игнасии было в общей сложности три тысячи песет, он мог рассчитывать еще на тысячу, которую ему обещал Хуан, но это была ничтожная сумма. Мануэлю не нравилось такое предложение, но, чтобы успокоить их, он обещал при случае зайти к Роберту.

Однако на следующий же день женщины принялись за свое. Тогда Мануэль решил прибегнуть к хитрости: он скажет им, что был в отеле, но англичанина нет в Мадриде. Мануэль с большой неохотой отправился к своему другу, тайно надеясь, что либо ему самому под каким-нибудь благовидным предлогом удастся отложить встречу, либо тот откажется его принять.

Но едва он переступил порог отеля, как столкнулся с Робертом. Англичанин отдавал какие-то распоряжения слуге. Он выглядел сильным, возмужалым и держался весьма уверенно. Есть случай купить машину, совсем новую, и новый шрифт… но у меня нет таких денег… а они прогнали меня к вам, чтобы я у вас попросил. Я знаю, что мне не получить такую сумму… Впрочем, ведь если и будут потери, то небольшие.

Вы бы стали главным пайщиком, можно было бы попробовать… пройдет, скажем, два года, и, если ничего не выйдет, машину и шрифты продадим с потерей в одну-две тысячи, которые я мог бы покрыть. Пройдет пара лет, мы заведем большое издательское дело и будем проповедовать испанцам язычество. Ну, поехали за машиной. Они взяли извозчика и отправились к хозяину. Сделка совершилась. Переписали наборные кассы, пересчитали шрифты; Роберт расплатился, получил расписку и сказал Мануэлю:.

Устройство мастерской оказалось делом хлопотным. Прежний владелец машины заявил, что хотя пометшему больше не нужно, но за временное хранение оборудования Мануэль обязан ему заплатить. После бесконечных хождений он присмотрел наконец на улице Сандоваль лавчонку, которую можно было переоборудовать под типографию. Мешкать было нельзя: он нанял мастеров, которые за месяц должны были произвести все обходимые работы; те затянули сроки, и ему пришлось платить за аренду двух помещений.

Хотя Мануэль сам очень внимательно следил, чтобы чего-нибудь не утащили, без потерь все же не обошлось. Оборудование помещения стоило ему кругленькой суммы; на двери, прилавки и разные приспособления ушло три тысячи. Дешево обошлась только электропроводка, потому что делал ее Перико Ребольедо. Потом пошли всякие формальности; по любому пустяковому поводу нужно было обращаться в муниципалитет за разрешением, и Мануэль метался взад-вперед как угорелый.

После всякого рода отсрочек и проволочек удалось наконец установить машину и наборные кассы, но тут выяснилось, что добрая половина шрифтов исчезла. Электромотор тоже нуждался в основательном ремонте. Игнасия причитала по поводу потери прежних верных заработков. И только энергичная Сальвадора не теряла надежду на будущие выгодные заказы. Мануэль, исхудавший, расстроенный и раздраженный, целыми днями не вылезал из типографии.

От забот и переутомления Мануэль расхворался, всем теле он чувствовал ломоту, стал плохо спать, его постоянно лихорадило. Однажды температура так подскочила, что пришлось лечь в постель. Всю ночь он метался в жару и, несмотря на ужасающую сонливость, поминутно вздрагивал и просыпался в холодном поту.

Он совсем было собрался встать, как вдруг снова начался жестокий приступ лихорадки. Спину будто охватывало ледяным ветром. Если он свободен, пусть приходит в типографию. Мне очень плохо. Я сам не знаю, что со мной. И он снова уронил тяжелую голову на подушки.

В висках стучало; казалось, все тело пульсирует. Ему мерещилось, будто его поворачивают на наковальне то одним, то другим боком и сильно бьют молотом. Временами это ощущение исчезало, но в ушах возникал шум печатного станка и гул электромотора, и тогда сердце его сжималось в какой-то неизъяснимой тоске. Так продолжалось часами; затем лихорадка прошла, и он почувствовал себя лучше. Вечером Хесус и сеньор Кануто пришли его навестить. Мануэль рассказал Хесусу о делах типографии и просил не оставлять в беде.

Сеньор Кануто вышел, но скоро опять вернулся с эвкалиптовыми листьями, из которых Игнасия изготовила больному питье. Мануэль почувствовал облегчение, но затем лихорадка возобновилась, и пришлось послать за врачом. Кроме того, крайнее возбуждение не оставляло больного ни на минуту.

Доктор выписал лекарство и ушел. Всю ночь Сальвадора не отходила от постели больного. Иногда Мануэль говорил ей:. Но в глубине души боялся, что она уйдет. Сальвадора ухаживала за ним с материнской нежностью и все время хлопотала около него. Себя она не щадила, но к услугам других относилась ревниво. Утопая в мягкой постели, Мануэль не сводил с нее глаз, и ему казалось, что чем больше он смотрит на нее, тем больше открывает в ней новых достоинств. И сама мысль о том, что она такая милая девушка наводила его на грустные размышления.

Что станет ним, если она выйдет замуж? На третий день Игнасия предложила позвать сеньора Кануто, старуху, которая отлично могла бы ухаживать за больным, и тем самым освободить Сальвадору от дополнительных забот. Мануэль не возражал, но про себя проклинал сестру на чем свет стоит. Сальвадора заявила, что не видит никакой необходимости приглашать чужого человека, и Мануэль растрогался до слез.

Все чувства его были обострены до предела, и любой пустяк мог вызвать в нем прилив нежности или приступ ярости. Стоило, например, войти Сальвадоре, поправить подушку и спросить, не нужно ли ему чего-нибудь, и он испытывал такую благодарность, что готов был отдать за нее жизнь. Прошла неделя, и Мануэль начал вставать. Был август, и, как всегда в эту пору, ставни балкона держали закрытыми: солнце пробивалось только через щели; в его луче плавали пылинки, да порой мухи проносились через золотой столб, словно капельки раскаленного металла.

Мертвый покой царил в пустынных окрестностях; обожженная полуденным зноем земля, казалось, дышала молчанием, и природа была погружена в летаргию. Только звенели цикады, да изредка раздавался одинокий свисток паровоза. Каждую субботу, утром, под балконом, где обычно работала Сальвадора, неизменно появлялся слепой и пел старинные песни, аккомпанируя себе на разбитой гитаре.

Опрятно одетый, в плаще и широкополой шляпе, он держал на ремешке маленькую беленькую собачку, служившую ему поводырем. Сальвадора всякий раз бросала ему с балкона монетку в десять сантимов. По вечерам Мануэль слышал из своей комнаты, как приходили ученицы Сальвадоры: сначала раздавались разговоры внизу, потом скрип старых лестничных ступенек, потом поцелуи, которыми они обменивались со своей учительницей, а затем шум швейной машины, постукивание вязальных спиц, взрывы смеха, гомон голосов.

Когда девушки расходились, Мануэль шел поболтать с Сальвадорой. Они открывали балкон и часами смотрели, как быстрые ласточки весело чертят в бездонном небе замысловатые узоры; вечерний воздух постепенно приобретал опаловый оттенок, а Мануэль лениво следил, как течет время, как сгущаются сумерки в печальном оранжевом небе, как загораются фонари на пустынной улице и бредут, звеня бубенчиками, стада коз. Однажды Мануэль увидел сон, сильно занявший его воображение.

Он увидел во сне себя и рядом с собой женщину. Это была не Хуста, а совсем другая женщина: стройная, грациозная, улыбающаяся. Он ужасно мучился, стараясь понять, кто она. Но потом он настиг ее и, дрожа от восторга, заключил в свои объятья. Тогда он принялся рассматривать ее и узнал Сальвадору. С той самой ночи он стал думать о Сальвадоре иначе, чем прежде.

В один из августовских вечеров в городе стояла невыносимая жара. Мануэль уже поправлялся, но чувствовал себя очень слабым. Белесое небо почти сплошь было затянуто тучами, с земли поднимались столбы черной пыли. Порою солнце совершенно скрывалось, и тогда жара делалась нестерпимой. В комнатах потрескивала рассыхающаяся мебель. Мануэль видел из окна, как небо постепенно становится желтовато-красным. Скоро послышались дальние раскаты грома.

Потянуло запахом влажной земли. Нервы Мануэля были напряжены до предела, и неизъяснимая тоска сжимала сердце. В небе блеснула молния, полился дождь. Сальвадора затворила окно и они остались в полутьме. Сальвадора подставила щеку и почувствовала жаркое прикосновение губ. Мануэль ощутил на своих губах живительную свежесть. В эту минуту вошла Игнасия. По мере того как Мануэль выздоравливал, Сальвадора обретала обычное спокойствие и по-прежнему держалась ровно со всеми, никого не обделяя своим ласковым вниманием.

Мануэлю же хотелось видеть с ее стороны некоторое предпочтение. Однако дома это трудно было сделать: мешала Игнасия. В тот день, когда Мануэль почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы выйти на улицу, он сразу же отправился в типографию. Но когда он вошел в помещение, там никого не оказалось. Из внутреннего дворика доносились чьи-то голоса. Он выглянул в окно, чтобы узнать, в чем дело. Трое наборщиков, Хесус и мальчик-подмастерье, в странных одеяниях расхаживали по двору и что-то пели.

Шествие открывал мальчишка, на голову которого была напялена огромная воронка; в руках он держал сковороду и время от времени громко в нее колотил. За ним шел один я наборщиков, одетый в женскую юбку; грудь его был прикрыта какими-то лохмотьями, а на руках лежало обыкновенное полено, обернутое в белое полотно, что должно было, видимо, изображать ребенка. Далее следовал Хесус в бумажной далматике и в берете с ремешком, пропущенным под подбородком. За ним шествовал другой наборщик с метлой, которая заменяла копье, и замыкал процессию третий наборщик, опоясанный деревянным мечом.

Все окна, выходившие во двор, облепили женщины, желавшие посмотреть эту необыкновенную церемонию. После исполнения хвалебных песен Хесус взобрался на скамью, схватил мех с вином и стал поливать завернутое в полотно дитя, сопровождая свои действия следующими словами.

Смерть неверным маврам! Помните о ваших предках, которые считали за честь умереть и даже подвергнуться поруганию во славу выпивонцев. Работа пусть стоит, а вам бы только безобразничать. За это можно и расчет кое-кому дать…. За работу! В следующий раз катитесь куда-нибудь подальше. Между Вальеэрмосо и проспектом Аренерос тянется широкий длинный овраг, который постепенно засыпают строительным мусором.

Обычно эти новые почвы, созданные из отходов, которые ежедневно выбрасывает город, остаются бесплодными. Только там, где верхний слой подвергался длительному воздействию воздуха, пробивается иногда кое-какая растительность, но на участках, недавно засыпанных, где земля покрыта известью и мусором, не рискует появляться даже неприхотливый репейник. Сюда постоянно подъезжают запряженные волами повозки, заходят стада тощих коз, пегие ослики и бродячие собаки. Здесь затевают свои игры чумазые ребятишки, сюда спешат укрыться от городской суеты подозрительные парочки и приходят погреться на солнце нищие.

Кое-где можно увидеть обнесенные каменной оградой дворы для обтесывания камня с белыми навесами посредине, под которыми рабочие-каменотесы и в дождь и в солнце высекают и полируют огромные капители и карнизы, помечая их специальными литерами и цифрами. В период зимних дождей на дне оврага образуется настоящее озеро, по которому с утра до вечера носятся ватаги голых ребятишек, шлепая по воде босыми ногами. Фасадом своим таверна была обращена к проспекту Аренерос, куда вел узкий проход, обнесенный заборами.

Прихожей служило тесное помещение с маленьким оконцем во двор. Внутреннее оборудование таверны обнаруживало некоторую претензию на роскошь и комфорт: нижняя часть стены была выложена изразцовыми плитками; зимой сюда выносили небольшую печурку; подле окна с незапамятных времен стояли неисправные часы в огромном, ярко размалеванном футляре.

Сарай находился в противоположном конце двора. Его дощатые стены были выкрашены в красный цвет. Посреди крытой оцинкованным железом крыши торчала толстая труба с колпаком и четырьмя проволочными креплениями. Кегельбан служил своеобразным коридором между сараем и таверной. Чтобы попасть в него, нужно было миновать проделанные в красном крашеном заборе ворота с аркой.

Внутри кегельбан разделяла высокая перегородка из полотнищ, натянутых на огромную раму. В самом конце, на возвышении со ступеньками, располагались зрители. Тут же, наполовину скрытая высокими подсолнечниками, виднелась поломанная двухместная карета, заляпанная грязью, с открытыми настежь дверцами без стекол, служившая убежищем для кур. Сарай, таверна и кегельбан принадлежали одним и тем же хозяевам, двум компаньонам, которые жили в домике, увитом зеленью.

Компаньоны были людьми, можно сказать, диаметрально противоположными. Оба когда-то служили официантами в кафе. При всем различии ума и характера они прекрасно понимали друг друга. И вот, несмотря на столь разительные противоречия, эти люди великолепно уживались. Чапарро беспрестанно трудился и всегда был в движении, Англичанин же, обладавший более спокойным темпераментом, наблюдал за игрой в кегли, почитывал газету, нацепив на нос очки в темной оправе, или поливал цветы, которые росли у него в ящиках и в огромных каменных вазонах, оставшихся, вероятно, от прежнего владельца, и, кроме того, он размышлял.

Но чаще всего он даже этого не делал, а шел себе в овраг, растягивался где-нибудь на припеке и лениво созерцал дальние цепи гор и волнистую линию мадридских полей под сверкающим куполом лазурного неба. Однажды Хуан прогуливался по проспекту Аренерос с одним художником-декоратором, с которым он познакомился на выставке. Они увидели игорное заведение Англичанина и решили туда зайти. Друзья устроились под зеленым виноградным навесом и продолжали разговор. Усевшись под навесом, Хуан внимательно слушал Либертария.

Это был высокий худой мужчина, с кривым носом и длинной бородой. Обычно он говорил шутливо-ироническим тоном. Поначалу могло показаться, что за шутливостью скрывается равнодушие, на самом же деле это был настоящий фанатик. Желание убедить собеседника заставляло его переходить от иронии к сарказму. Во время разговора он непрестанно теребил тонкими длинными пальцами свою мягкую, вьющуюся бороду, делавшую его похожим на пророка.

Все остальное, всякие там экономические проблемы мало его трогают. Он не желает никому подчиняться. Если он захочет с кем-то объединиться, то сделает это только по собственной воле, а не по чьему-то велению. Ясно, что Либертарий хотел произвести на своего собеседника хорошее впечатление, но делал это без всяк рисовки.

Хуан слушал и молчал; иногда соглашался, иногда выражал свои сомнения. В свое время он испытал большое разочарование, близко познакомившись с художниками. В Париже и в Брюсселе он жил уединенно, замкнувшись в мире своих мечтаний.

В Мадриде же ему довелось коротко сойтись с художниками и скульпторами, и он был изумлен, узнав ближе эту публику: они предстали перед ним людьми мелочными и грубыми, сборищем интриганов, снедаемых жаждой почестей и наград, людьми, лишенными даже намека на благородство, одержимыми теми же дурными страстями, что и самые заурядные буржуа. И так как Хуан был человеком темпераментным и скорым на решения, то, разуверившись в художниках, он отдал все свои симпатии рабочим.

Рабочий был для него тоже своего рода художником, но обладавшим чувством собственного достоинства, лишенным честолюбия и зависти. Они хотят познакомиться с вами. Они простились. Хуан направился к Мануэлю. В голове скульптора зрела мысль, что, поскольку общество выдвигает определенные задачи, нужно их разрешать и что разрешением их обязан заняться он сам.

Пока Хуан заводил новые знакомства, Мануэль трудился в типографии. Заказы мало-помалу увеличивались. Они поняли друг друга и, не пускаясь в дальнешие объяснения, занялись каждый своим. По вечерам, заперев типографию, Мануэль брал ручную тележку и сам развозил готовые заказы.

Он надевал белую рубаху и пускался в путь. Есть такие виды работы, которые, кажется, сами по себе наталкивают на определенные мыли, и к таким видам деятельности принадлежит, несомненно, толкание впереди себя ручной тележки. Проходит какое-то время, и человек уже не знает, то ли он катит тележку, то ли тележка влечет его за собой. Так и в жизни: настает момент, когда ты не знаешь, то ли ты сам подталкиваешь события, то ли они тащат тебя.

Мануэлю его прошлое казалось сложным лабиринтом улочек и переулков, которые перекрещивались, расходились, снова сливались и никуда не выводили. Напротив, нынешняя его жизнь с неотступным стремлением найти тихую пристань, добиться благополучия была именно той прямой дорогой, той широкой улицей, по которой он мог спокойно катить свою маленькую тележку. Нет уж, увольте, я предпочитаю остаться самым обыкновенным печатником. Посмотрю, что там у вас делается. В один прекрасный день всех вас сцапают и упрячут в тюрьму.

Хесус рассказал, что несколько дней назад по чьему-то доносу в таверну заявились полицейские ищейки, но ушли не солоно хлебавши. Хесус и Мануэль вошли в таверну через дверь, находившуюся рядом с прилавком, и очутились в комнате с деревянными панелями, посреди которой стоял круглый стол. Комната была так мала, что едва вмещала всех, а между тем прибывали все новые и новые посетители. Они вышли во двор.

Дождь лил как из ведра. Гости бегом направились к теплице. Англичанин и Либертарий вдвоем притащили стол, установили его посредине, а на него поставили две свечи, сунув их в пустые бутылки. Стульев не было, и часть посетителей разместилась на скамейке, некоторые использовали цветочные горшки, повернув их днищами вверх, остальные уселись прямо на полу. Все это имело довольно жалкий вид; пламя свечей дрожало от порывов ветра, частый дождь громко барабанил в стекла, а когда переставал, то слышно было, как шумит вода по желобам и водосточным трубам.

Разговаривали тихо, вполголоса, сами не зная почему. Мы объединились в группу единомышленников, борцов за идею. Большинство согласилось с предложением. Сразу же вслед за этим с места поднялся худой юноша в черном костюме и произнес целую речь. Как нужно теперь действовать? Некоторые объявляют себя сторонниками индивидуальной борьбы, однако он считает, что такой метод не имеет ничего общего с настоящей революционной борьбой.

Не слишком ли это удобно? Представьте себе человека, который ничего не делает для общества ни как писатель, ни как оратор, ни как анархист-практик, который не вступает ни в какие объединения и союзы и при этом пользуется славой преопасного анархиста, хотя у него на это не больше прав, чем у собирателя почтовых марок. Всякий индивидуальный акт есть уже проявление личной смелости хотя бы потому, что индивидуум исполняет его по собственному почину, сознательно, а не по чьей-то указке.

Я только хочу сказать, что нам не нужны заячьи души в шкуре львов и что все мы должны объединиться. Пока юноша развивал свои идеи в защиту организации, Хесус рассказал Мануэлю об ораторе. Звали его Сесар Мальдонадо. Этот студент играл заметную роль в движении республиканской молодежи. Он был сыном лакея, что многим давало повод считать, будто анархизм его есть не что иное как желание отомстить за унижения, которые доводилось терпеть его отцу. Юношу отличало большое самомнение и снедала этакая якобинская гордыня, которая умеет скрывать за громкой фразой самые низменные помыслы.

Рядом с ним сидел баск по имени Субименди, высокий, широкоплечий, мрачного вида мужчина с огромными кулачищами. Сам он не проронил ни слова, но явно сочувствовал идеям оратора. Когда-то он был игроком в мяч, а теперь подвизался в качестве натурщика. Так я понял? В противном случае чужеродные элементы, проникнув к нам, могут извратить ту цель, которую мы преследуем.

Неужели мы должны связывать себя обязательствами и разрешать наши сомнения голосованием по закону так называемого большинства? Я не согласен с этим. Если нельзя обойтись без обязательств и голосований, то я не буду вступать в группу. С места поднялся и подошел к столу высокий светловолосый мужчина со следами оспы на худом, болезнен ном лице и тонкими, тщательно подстриженными усиками.

Тот, кто хочет вступить в союз и связать себя обязательствами, пусть так и делает, а кто не хочет, пусть остается сам по себе. За исключением трех-четырех сторонников Мальдонадо, ратовавших в пользу союза, никто не хотел связывать себя обязательствами. Разве можно рассчитывать на единство, если мы толком еще не знаем друг друга? Кто согласен на свободное объединение, пусть приходит сюда в следующее воскресенье.

Участники собрания вышли во двор, залитый водой. Стали прощаться, обмениваясь крепкими рукопожатиями. На этот раз компания устроилась под одним из навесов кегельбана, стоявшим без употребления, и отныне каждое воскресенье здесь можно было вдоволь поговорить. Между тем кружок разрастался от воскресенья к воскресенью: были закуплены анархистские брошюры Кропоткина, Реклю, Жана Грава, их передавали из рук в руки.

Скоро все заговорили педантичным тоном, пуская в оборот словечки, почерпнутые из переводной французской литературы общесоциологического и революционного характера. Анархизм, который исповедовал Хуан, имел человеколюбивый характер, свойственный Хуану как художнику. Он почти ничего не читал из анархистских книг; любимыми его писателями были Толстой и Ибсен.

Анархизм Либертария был выражением воинствующего индивидуализма, мрачного и сурового, и отличался скорее спекулятивностью, чем действенностью; концепция, которую защищал Мальдонадо, являла собой нечто среднее между анархизмом и буржуазным радикализмом республиканского толка с тягой к парламентарным формам деятельности.

Была еще одна форма анархизма, анархизма беспринципного, который представляли сеньор Кануто, Мадридец и Хесус. Они проповедовали идею разрушения без всяких теоретических выкладок, легко и часто переходя с крайне левых позиций на самые реакционные. В то самое воскресенье, когда собрания были перенесены в кегельбан, всему задавал тон сеньор Кануто.

Он был одним из горячих приверженцев Интернационала, и, когда произошел раскол на сторонников Маркса и Бакунина, сеньор Кануто предпочел последних. Он горячо приветствовал создание коммуны, считая, что она будет началом социальной революции; потом связал свои надежды с картахенским восстанием и в дальнейшем продолжал делать ставку на все мятежи и волнения, каждый день ожидая крупных перемен. В конце концов он совершенно отчаялся и больше не хотел ни о чем слышать.

Истории, которые рассказывал сеньор Кануто, всем казались старомодными и никого не интересовали. О новых веяниях он мало что знал, а громкая слава Кропоткина и Жана Грава, чьих книг он никогда не читал, казалась ему величайшей несправедливостью по отношению к Фурье, Прудону и другим. Правда, произведения этих последних он тоже не читал, но имена их помнил крепко.

Он был влюблен в анархизм времен своей юности, особенно в анархистские идеи Эрнесто Альвареса. Поэтому все эти модные каталонские выдумки, как он презрительно величал новые теории, только раздражали его. Второе собрание прошло менее удачно, чем первое, и порядком всех разочаровало. Чтобы как-то подогреть интерес к сборищам, было объявлено, что в следующее воскресенье состоится подробное обсуждение анархистской доктрины и что диспут будут вести Мальдонадо и Пратс.

Это был человек невысокого роста, бородатый, с бронзовым лицом, изрезанным глубокими морщинами и испещренным темными прожилками, что придавало ему сходство с берберийским пиратом. Лицо его сплошь заросло волосами: волосы были вокруг глаз, лезли из ушей, орлиный нос его тоже был весь покрыт волосами. Мануэль и Мадридец вышли. Мадридец, как рассказывали Мануэлю, был большой шутник, любитель парадоксов, обладавший неистощимой энергией на всякого рода хитрые выдумки.

Мануэлю казалось, что он способен пожертвовать собой просто из бахвальства или ради шутки. Он был другом Ольвеса и Руиса-и-Суареса, устроивших взрыв в Уэрта-отеле, в том самом отеле, где жил Кановас. Он бросился назад, схватил бутылку; она взорвалась у него в руках, а его убило на месте.

Мадридец, известный полиции как человек, близкий к анархистам, в свое время был привлечен по делу о покушении на улице Кабеса и отсидел несколько месяцев в тюрьме. В следующее воскресенье был великолепный день, Мануэль с Сальвадорой решили прогуляться, поэтому на собрание он попал поздно.

Ты много потерял. Тут целая катавасия. Впрочем, все еще впереди. Мы все имеем право на благосостояние. Точно так же, как все мы имеем право, скажем, на застройку Луны. Но разве его можно осуществить? Конечно нет.

А раз нет, то это все равно как если бы у нас его не было. Все мы имеем право на жизнь. Надеюсь, вы этого не будете отрицать? Но представьте себе, что завтра, в Мадриде, например, объявятся эфиопы и начнут направо и налево рубить головы. Что вы будете делать с вашим правом на жизнь. Я что-то не видел тех прав, о которых вы толкуете. Вроде того как если бы мне хотели доказать, что я имею право избавиться от своего горба.

Я полагаю, что все определяется обстоятельствами, и позволю себе привести такой пример. Предположим, я хочу пронести бутылку вина через таможню. Если даже я хорошо ее спрячу, но ее заметят, с меня берут пошлину. И что же я делаю? Я плачу. А почему? Потому что у них есть право требовать эту пошлину. Но если завтра пошлины отменят, они не посмеют взять с меня и десяти сантимов, хотя бы я нес с собой целый бочонок, и это потому, что у них не будет такого права.

Это же проще простого. Это закон природы… борьба за существование. Успех несколько вскружил голову горбуну, и он, не желая прослыть упрямцем, добавил с напускной скромностью:. Мне кажется естественным, если все люди в начале самостоятельной жизни будут располагать равными орудиями труда.

В дальнейшем умелец и работяга, разумеется, преуспеют, а лентяй пусть пеняет на себя. Раз исчезнет собственность, не будет ни воров, ни людей, убивающих ради наживы. Каталонца задело, что он не попал в число людей, наделенных талантами, и он воскликнул с раздражением:.

Понимаю не хуже вас. Я сомневаюсь только, можете ли вы знать, что будет завтра. Поэтому когда вы говорите, что исчезнут воры, преступники, что все будут равны… я не верю этому,. Скорее я поверил бы в папу римского, чем во все чудеса, о которых вы рассказываете. Что же нужно делать? Истребить все к чертям? Давайте все спалим, выпустим кишки буржакам, снесем до основания все церкви, казармы, дворцы, все монастыри и тюрьмы.

Встретится тебе, к примеру, поп, генерал или судья, подойди к нему, будто ненароком, влепи ему затрещину или всади нож между лопаток и поминай как звали… Так-то. И я убедился, что главное не в том, чтобы все разворошить, а в том, чтобы все завершить. Вы поняли меня? Так вот, нынешняя моя система так же научна и безотказна, как система Маузера. Но вернемся к тому, с чего начали. Что вы станете делать? Во-первых, нужно попытаться применить лечение: йод, железо, перемена питания, перемена климата; во-вторых, нужно облегчить страдания: промыть язвы, продезинфицировать и прочее; в-третьих, избавить от боли, то есть сделать болезнь менее жестокой, и, в-четвертых, скрыть язвы, то есть присыпать их рисовой пудрой.

Что касается вас, то вы применяете к социальным язвам только это последнее средство. Дела типографии стали поправляться. Работа постепенно налаживалась, но Мануэль не мог оставить мастерскую ни на минуту. Если случался срочный заказ, Мануэль выполнял его поздно вечером, после закрытия типографии. Хесус продолжал жить у него в доме и по-прежнему ничего не делал. По вечерам он обычно уходил поболтать с сеньором Кануто, потом ужинал, укладывался спать, а назавтра снова появлялся только к обеду или вовсе не казал глаз.

Однажды вечером Мануэль отправился к заказчику, чтобы договориться о печатании нескольких книг, и задержался у него. Когда он возвращался домой и уже подходил к площади Кальяо, то увидел на углу Хесуса, тот был пьян и едва держался на ногах. Мануэль решил было сделать вид, что не замечает его, и пройти мимо, но ему стало жаль парня, и он подошел к Хесусу.

Я вышел подышать свежим воздухом. Буржуйская ты свинья… вот ты кто… и жмот. С твоей сестрой и с этой второй ты совсем зажмодел… и ты плохой друг. Самое главное место во мне, если хочешь знать, занимает желудок. И ты не лезь ко мне со своими штучками. Хоть ты и хороший типографщик, а мадридского обхождения в тебе ни на грош. Тебе-то что до этого? Когда они поравнялись с таверной на Широкой улице, Хесус остановился, прислонился к стене и вдруг решительно заявил, что не сдвинется с места.

В этот момент мимо них быстрым шагом прошла какая-то женщина. Хесус рванулся к ней, женщина в испуге отпрянула и закричала. Хочешь со мной поужинать, красавица? Они проходили мимо университета и посмотрели на часы. Было ровно два. Девушка была явно смущена, некоторое время молчала, но потом вдруг решительно тряхнула головой и рассмеялась.

Она была немного навеселе, в залитой вином блузке с рваными кружевами. Там парни подпоили их, а кроме того, надули, сказав, что было шесть часов, когда пробило уже девять, а в час ночи сказали, что всего только девять. Она служит тут в одной семье и хотела вернуться вовремя, но раз уж так вышло, то теперь ей все равно. Действительно, почему бы не пойти, тем более что девица недурна собой: вздернутый носик, пышная грудь, крутые бедра.

Смерть буржуям! Разве мы не свободные люди? Правильно я говорю? Сеньоры хозяйки тоже заводят шуры-муры Правда, крошка? Как тебя зовут? А ты просто девка… и на таких, как ты, у меня в кармане всегда найдется пятерка… а этот тип, с которым ты идешь, трус и мокрая курица.

Хочешь я его вздрючу и обломаю ему махалки? Может, мне даже нравится, что ты подцепил ее. Может, мне и не нужна эта дешевка. Я ведь не ты. А я приглашу себе другую, и мы вместе поужинаем. Действительно, он подхватил какую-то женщину, и вчетвером они зашли в харчевню на улице Орно-де-ля-Мата.

Там было полно народу, и парень в синем фартуке проводил их в небольшую комнатку. Пока суд да дело, тащи нам маслины и бутылку белого. Принесли маслины и вино; Хесус налил бокалы. Женщина, которую пригласил Хесус, бледная, с блестящими черными волосами, уложенными в высокую прическу, с любопытством разглядывала девушку. У нее был нездоровый цвет лица, а в движениях сквозила робость.

Девушка, 30 лет, хочет найти встретить парня с такими же. Приятное времяпровождение, виртуальное общение, поиск парня, для регулярного секса в. Фото моё ,есть подружки ,есть. Хочу познакомиться с парой МЖ парня, для регулярного секса в. Девушка, 26 лет, хочет найти за город, проститутка в хусту есть, фото. Девушка, предпочитающая яркий интим хочет. Хочу встретить мужчину, даму, пару МЖ для серьезных отношений, групповых интимных встреч, интимных отношений, общения. Девушка, проститутки москвы ева лет, хочет найти готового экспериментировать в сексе. Недорогие услуги есть выезд по парня, для виртуального общения в. Люблю фантазировать и не прочь.

Интервью с ТРАНССЕКСУАЛОМ : ледибой - жизнь в России - Голос грешниц - Второй сезон - Выпуск 13

Інтимні секс знайомства Хуст. ? tumenidosug.ru - сайт знайомств для сексу без зобов’язань. Шукаєш легкі знайомства в Хусті? Здесь ты найдешь тысячи пользователей из г. Хуст, которые хотят секса. Крупнейший сайт знакомств для взрослых. Бесплатно и без регистрации!  Партнёра для секса в интернете можно искать с разной целью: для постоянных встреч, одноразового свидания, романтического путешествия. Цели могут меняться, но неизменной остаётся возможность выбирать и знакомиться – в чём можно убедиться, просматривая объявления на этой странице. Знакомства для секса в Хусте. Сейчас на сайте 25 интим объявлений. Бесплатно без регистрации.  Ищу девушку от 18 до 28лет) в городе Хуст или поблизости). Ищу красивою партнершу. Удивлю чем смогу для меня самое главное чтоби моя партнера била опитна.

702 703 704 705 706

Так же читайте:

  • Снять индивидуалку в Тюмени ул Тарманская
  • Брянск проститутки страпон
  • Vk проститутки харьков
  • Снять проститутку в Тюмени проезд 4-й Посадский
  • Проститутки тюмень дешовые
  • проститутки в карловке

    One thought on Проститутки в хусту

    Leave a Reply

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    You may use these HTML tags and attributes:

    <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>