Снять проститутку на лубянке

Но в одном месте Смешинка не права: можно найти в сети, скачать.

Снять проститутку на лубянке индивидуалки тюмень зорге

Адрес проститутки тюмень снять проститутку на лубянке

Отписаться Подписаться. Элла 17 июля Ссылка Пожаловаться. Savanna Wolf 17 июля Lodomeria 17 июля Аноним В ответ на Lodomeria 17 июля Я тоже нет. Но когда люди выходят за все возможные пределы - тогда занимаюсь. Нетью Фомина 17 июля Это не они Вас обидели, а Вы сами обиделись. Если на Вас лает собака, Вы ж не встаете на четвереньки и не лаете ей в ответ?

Аноним В ответ на Нетью Фомина 17 июля Lodomeria В ответ на Аноним 17 июля Аноним 17 июля История переписки 2. Вы поняли, что лжесвидетельство - зло, только после того, как Вас уволили? История переписки 3. История переписки 4. Какая разница? Почему зло не казалось Вам зло тогда, когда Вы там работали?! История переписки 5. Я видела его со второго дня. А чувствовала еще до прихода на работу. Но хороших мест нет, мне не везет. Я вынуждена была. История переписки 6. История переписки 7.

История переписки 8. История переписки 9. Аноним В ответ на оля иванова 17 июля На Невском занимались тем, что предлагалось в тот день, что приносило деньги. Все просто сжато в определенные рамки — или иностранцы, или мошенничество. Дальше, до какого-то другого криминала, не доходило.

Есть иностранцы — значит, ты занимаешься иностранцами. Нет иностранцев — значит, ты ищешь людей, которые высматривают по универмагам какие-то вещи дефицитные. Можно было их обманывать, кидать. Я находил, к примеру, людей, которые хотели купить в универмаге импортные джинсы. Мой подельник исполнял роль покупателя. Подельник мне на глазах у покупателей отдавал деньги, у меня там лежали заранее заготовленные пара-две джинсов. Сумма денег была приличная, и, когда он мне ее отдавал, все видели, что здесь нет никакого обмана.

Они мне с легкостью после того, как он уходил, отдавали деньги, и я просто уходил через первый этаж. И что толку меня потом ловить? Ловить бесполезно. Мошенничество — это такая статья, которую тяжко доказать. На следующий день я приходил и делал все те же самые операции на том же самом месте, абсолютно спокойно.

Потому что в универмаг заходили в основном приезжие, и в процессе разговора у человека можно было выяснить кто он, откуда. Местные не особо интересовались, местные более проворные, пронырливые. Я мог за день заработать рублей — Тратил на рестораны… что-то скапливал, конечно, но в основном транжирил. В то время мастерство состояло не только в том, чтобы деньги заработать, их нужно было еще и потратить. Подросток с деньгами вызывал интерес.

Помогало то, что везде были знакомые, и была своя система оповещения. То есть знали всегда, где и что произойдет, где кого будут ловить. Кроме ресторанов, могли позволить себе какие-то вещи хорошие. Ну и отдыхать ездил в Дагомыс постоянно. Там лежал палех, сюрреалистические лакированные матрешки, вологодские кружева, павлопосадские платки.

На улице же с рук продавали военную атрибутику, которая только и могла символизировать военно-тоталитарный режим: погоны, бушлаты, фуражки, а вместе с ними юбилейные рубли, бюсты Ленина, пионерские вымпелы. И, конечно, заячьи зимние ушанки. В магазине они стоили семь рублей, но по причине высокого спроса купить их за эти деньги было трудно. Фарцовщики по блату брали их с черного хода магазинов по 20 рублей, а продавали по 20 долларов, то есть 60 рублей.

Большинству заниматься атрибутикой было лень. Ведь надо было запихнуть все в сумку, и тут хочешь не хочешь, а становишься приметным. Немногочисленные продавцы аутентичных сувениров стояли у Катькиного сада. Он настолько слился с пейзажем, что сержанты из уважения перестали его задерживать.

Главным же товаром, который втюхивали на Невском иностранцам, был кавьяр, то есть икра, и так называемые дыни. Динары Социалистической Федеративной Республики Югославии в центре назывались дынями. До поры до времени никому и нигде, кроме как в стране Тито, они были не нужны. И вдруг их буквально чемоданами повезли в СССР. Хотя в банк их бы и здесь не приняли.

Динары стали заменителем советских рублей для мошенников. Валюту менять было стремно. И все же правительство утверждало, что доллар стоит что-то около 60 копеек, в то время как черный рынок давал за него 3 рубля, поэтому валютчики промышляли вовсю с широко открытыми глазами на затылке.

Меняли быстро, тайком, и тут же разбегались в разные стороны. В основном шли доллары, финские и немецкие марки, реже — итальянские лиры. Другую валюту в руках держать приходилось редко. Это-то и смекнули румынские мошенники. Братское жулье приезжало в Ленинград в шоп-туры: привозили тряпки, продавали их за рубли и на эти рубли покупали доллары или другую валюту.

Впервые кроны появились в руках пшеков. Они начали втюхивать их нашим фарцовщикам как валюту стойкую, редкую. Дошло не сразу. Вкурили тему примерно через месяц и не то чтобы обиделись, а задумались. Массовыми жертвами стали не родственные души из соцлагеря, а гости из капиталистической Европы.

На югославских динарах шрифт был напечатан кириллицей. На динарах размахивали саблями какие-то революционные всадники, которые запросто сошли за Чапаева. На динарах преобладал красный цвет. За доллар иностранцам начали предлагать не по два — два с половиной рубля, как прежде, а по пять, а то и по шесть.

Только это были не рубли, а динары. Забава продолжалась долго. Все было тщетно. Жажда мгновенной выгоды оказывалась сильнее здравого смысла. Невский проспект требовал все больше динаров. Их привозили югошлепы, как часто называли граждан Югославии, в больших спортивных сумках.

За миллион динаров купюрами в 50 и давали под тысячу долларов. На родине дыни были значительно дешевле. За динаров в хорошем ресторане можно было получить разве что по морде. Торговля дынями закончилась только тогда, когда государство признало, что доллар стоит рублей Тогда же в изобилии появились и настоящие дыни из Узбекистана. Видов мошенничеств было столько, на сколько вообще хватало воображения. Вместо палеха — самопальные коробки с наклеенными открытками, густо залитые лаком.

И, конечно, не могли пройти мимо икры — бренда Советского Союза. Госцена этой же баночки для советского гражданина была 8 рублей. Купить ее за эти деньги было невозможно. Табош с такой сделки мог бы составить рублей Для советского инженера это большие деньги, а вот для фарцовщиков с их колоссальными доходами это не представляло большого интереса, пока вдруг в голову троим боксерам из Института физической культуры имени Лесгафта не пришла идея.

Аверьян, Мавр и Сережа Сабур в общаге своей alma mater быстро соорудили передвижную лабораторию. Аппаратура была намного проще, чем самогонный аппарат. В огромную кастрюлю засыпалась пшенная каша и доводилась до нужной степени мягкости. Затем добавлялась черная гуашь, и в самом конце смесь припускалась подсолнечным маслом для придания ей блеска.

Мавра потому и прозвали Мавром, что в начале концессии он лично стоял у плиты и пробовал кашу на вкус, отчего и пачкался. В результате кашу заливали в стеклянные баночки, а через стекло ее было не отличить от настоящей черной икры. А потом бабушка-пенсионерка бодро закатывала по пятьсот банок за ночь.

Банка обходилась в 1 доллар, а продавали ее за Маржа стала ненамного больше — 45 рублей, но за счет демпинговой цены объемы резко возросли. Каждый день коробейники вывозили в центр багажники с этими баночками, где разбрасывали среди фарцовщиков. Как-то Мавра вместе со всем багажником в баночек показал в очередном репортаже Александр Невзоров, но, пока снимали, так и не поняли, что в баночках — каша.

Парни, промышлявшие на трассе в Финляндию, решили перенять ноу-хау и, чтобы не возник конфликт интересов, стали делать красную кашу: томатная паста, вареный рис и масло. В конце концов, каши стало вдоволь, и отдавать ее начали по 5 долларов.

Заодно за русский деликатес приспособились выдавать белковую икру, которая стоила в магазинах 1 рубль и 1 копейку и, по слухам, производилась из нефти. Этот товар был и вовсе для простаков, однако и его продавали вплоть до последних дней существования Галеры. Апофеозом же рыбных махинаций на Невском стал шпротный паштет — феноменальная гадость. Кто-то обратил внимание, что на банке нарисована неизвестная ихтиологам рыба, похожая на осетра, но с загнутым хвостом.

Стоила баночка 36 копеек. Порой удавалось ее обменять на 10 долларов. Все-таки жалко было интуриста. Все эти обманы покупателей играли, тем не менее, положительную роль для развития туризма. Путешествовали, скорее, как в Африку — поглазеть, а как это в Советах все устроено.

А за это получали настоящие приключения, которые запоминались на всю жизнь и которые можно десятилетиями пересказывать знакомым. Иностранцев обманывали, обкрадывали, травили клофелином, порой били. Они, как завороженные, останавливались напротив грязных витрин-сирот и получали ощущения куда более яркие, чем первые наши граждане, попавшие за рубеж и внезапно узнавшие, что бананы и клубника растут и в сочельник. Ничего не произойдет, если в Париже откроют баночку настоящей черной икры, купленную в Ленинграде.

На каждом парижском углу можно смело купить такую же баночку, разве что чуть дороже. Ничего особенно экзотического в этой икре не было. А они открывали и обнаруживали в баночке кашу. И вот это-то как раз и было нашим местным колоритом. Четверть века назад путь от Выборга до Ленинграда был куда занимательней дороги из Петербурга в Москву. Главным героем на шоссе был все тот же фарцовщик, а приобретателем впечатлений рабочий человек из капиталистической Финляндии. Если в Ленинграде финнов центровые и за иностранцев-то не считали, то в Выборге и на трассе они и вовсе воспринимались карельскими лесорубами.

Порой по этой же дороге ездили шведы, но они останавливались на призывы дельцов редко. Вплоть до середины х поездка в Ленинград на уик-энд была популярнейшим национальным развлечением у жителей соседней страны. Причины лежали в серьезном ограничении продажи крепких спиртных напитков на территории самой Финляндии.

Смысл игры был незатейлив: они пересекали границу небольшими толпами на автобусах вечерами по четвергам, тут же принимались неограниченно употреблять водку, колобродить и приходили в сознание только в понедельник с утра у себя на работе. Большинство без денег, многие без вещей, кое-кто с дикими советскими сувенирами за пазухой, но всегда осчастливленные. Все что они вывозили из СССР — это разрешенные их властями литр водки, пару бутылок советского шампанского и яркие эмоции, которые потом трудно вспомнить.

Фарцовка для определенной части населения Карельского перешейка стала естественным приработком. Достаточно быстро дельцы осознали прозаичность честного обмена. Перед границей с СССР финские бизнесмены выстроили здоровенный ангар, где торговали секонд-хендом по 3 марки за любую вещь. Выезжающие скупали их мешками, зная, что перепродадут на трассе в несколько раз дороже.

Культурный обмен происходил, как правило, на придорожных автостоянках и бензоколонках. Риск сесть за валюту или мошенничество на трассе оказывался несопоставимо меньше, чем в центре города. Почти все фарцовщики были местными — из Выборга, Зеленогорска, Сестрорецка.

И милиционеры оттуда же. Они сидели за одними партами, жили на соседних улицах, их родители работали на одних предприятиях. Это даже не было круговой порукой — это были практически родственные связи, укрепленные удаленностью от мегаполиса и легкой к нему неприязнью. На стоянках скапливалось до десяти машин и мотоциклов с фарцовщиками. Когда становилось тесно, случались драки. Больше финских марок с собой не возили — за это можно было присесть.

Валюту закапывали в лесу. Потом часто забывали точное место и выезжали в буквальном смысле с граблями. Комаров, как и многие маститые мафиози, начинал с фарцовки. Особо надежных граждан советское правительство порой посылало работать за рубеж. Для них была создана альтернативная, совершенно фантасмагорическая система оплаты труда, в корне отличающаяся от внутренней, но не количеством рублей, а их сложной и алогичной дифференциацией.

Начиналась она с утверждения, будто 1 рубль в пределах СССР больше на треть, чем 1 доллар, а вот за рубежом он равен некоему инвалютному рублю. Что это такое, пытались объяснить многие, но до сих пор никто не понял. Советскому специалисту, работающему за границей, на сберкнижку начисляли 70 процентов от прежней заработанной платы.

Помимо этого, в месте пребывания он теоретически зарабатывал в несколько раз большую сумму. Однако то, что ему причиталось, полностью на руки ему не выдавали. Если в Монголии, то в тугриках, если во Франции, то во франках. Остальное и считалось как раз этими инвалютными рублями.

Они-то и поступали на счета сотрудников во Внешэкономбанк, превращаясь в чеки Внешпосылторга — в некую придуманную параллельную экономике социализма валюту, на которую можно было, вернувшись домой, в специальных магазинах купить импортные вещи. Но на этом путаница не прекращалась. Чеки были поделены еще и на зоны, в зависимости от тех стран, где трудился специалист. Чек Внешпосылторга с желтой полосой символизировал развивающиеся страны — Анголу, Кубу, с синей полосой — страны Совета Экономической Взаимопомощи, чья штаб-квартира располагалась в высотке на проспекте Калинина в Москве.

Чек же без полосы говорил о том, что человек вернулся из капиталистической страны. Специалисты, соответственно, делились на сорта. Кроме магазина на Макарова был еще закуток рядом с домом дипломатов в начале Наличной улицы, где можно было купить джинсы. Многомерность породила массу маклей , движений и перепродаж внутри сообщества счастливчиков. Все товары в чековых магазинах имели такую же утвержденную госстоимость, как и в любых других.

А на черном рынке чек без полосы продавался чуть больше, чем за два рубля. И сапоги, таким образом, фактически стоили уже рублей. Чек с желтой полосой, естественно, стоил дешевле — 1 рубль и 70 копеек. Вокруг чековых магазинов образовалась целая биржа: продавали и покупали чеки, обменивали чеки одного типа на другой. Мимо этого странного мира мошенник пройти просто не мог. Для жуликов чековые магазины — один из самых надежных источников дохода. А в действительности рассчитывались с клиентом по номиналу, вместо остальных денег давали ровно нарезанную бумагу.

Так как по закону чек стоил ровно столько, сколько на нем написано, то состава преступления в этом не усматривали. Опомнившись, он уходил. Предназначался он для тех, кто пересекал государственную морскую границу, в том числе и для военно-морских офицеров. Куртка, к примеру, стоила около 10 рублей. Боны перепродавали один к восемнадцати— двадцати. Разница была лишь в оборотах.

Чековая шизофрения рухнула вместе с Советским Союзом. На прощание советская власть обманула своих самых послушных и преданных граждан — с полок чековых магазинов убрали дефицит, и последние спецы хватали на свои чеки в буквальном смысле сувенирные спички. Катран — небольшая черноморская акула, весом примерно в 15 килограммов. Для человека катран не опасен. Вероятно, термин пришел из городов Поти, Гагры, Кутаиси, где с х годов стало модно быть жуликом. В Ленинграде существовало три центровых катрана, известны они были узкому кругу людей:.

Со своими на катранах, как правило, играли честно. Пускали лишь тех, кого знали лично. Зарабатывали с игры, с куража: каждый выигравший считал своим долгом откидывать в сторону хозяина щедрые чаевые. Кроме того, хозяин зарабатывал на спиртном и еде, которую готовили для гостей. Играли в основном в буру ; реже — в покер, терц, деберц родина терца — тюрьма, деберца — еврейские кварталы Одессы.

Лишь изредка на катраны заводили лохов. Их подыскивали в аэропортах и крупных универмагах из числа тех, кто хотел прикупить дефицит. С облапошенного простака хозяину платили дополнительно. Здесь иногда играли на десятки тысяч, не выходя из комнаты по несколько дней. Ему помогала его падчерица Лера Румянцева, года рождения, дочь другого известного жулика. Сюда приходили сливки ленинградского преступного сообщества, в том числе и сам Феоктистов с группой поддержки.

Уже тогда от них пахло не одеколоном, а парфюмом. Заходили и воры в законе, и торгаши, даже ответственные советские работники. В году в этой квартире произошло убийство. Сельский зарезал человека Феоктистова — Бурыкина. Ссора переросла в те оскорбления, которые Сельский снести не смог. Он был арестован в тот же день. Еще несколько лет Лера умело вела дела, пока не скололась ханкой.

Катран превратился в наркобордель, и в году милиция была вынуждена его прихлопнуть. В том же дворе, что и катран Сельского, находилось помещение ОКОДа оперативной комсомольской дружины , куда каждый день комсомольцы таскали фарцовщиков. Там за народные деньги трудновоспитуемым юнцам додумались купить два бильярдных стола. Они и принимали гостей с катрана за умеренную входную плату, которая впоследствии позволила сержанту Кутаеву приобрести автомобиль ВАЗ Шулеры на катранах играли в основном ради развлечения, зарабатывали же они на игре с доверчивыми и денежными провинциалами.

В году во время облавы здесь было задержано более 15 человек и изъято около тысяч рублей. Никто денег своими так и не признал. В них без паспорта можно было снять номер за 50 рублей. Жертву часто присматривали среди приезжих самоуверенных богатеев из Сибири, прогуливающихся по ювелирным и меховым магазинам. С ними заводили дружбу через их же желание прикупить что-нибудь из импортных шмоток. После покупки приглашали в кабак, окружали хохочущими девахами, а потом в подпитии подводили беседу к игре и предлагали кого-нибудь обыграть, при этом обязательно нечестно.

Клиент не мог знать, что его новый спутник в доле с теми, кого ему выдают за жертв. Результат — приезжий без штанов, иногда в прямом смысле. В советских универмагах, помимо сувенирных, продавались карты с четырьмя видами клетчатых рубашек.

Отличались друг от друга они исключительно цветом, и на их рисунок довольно просто наносился крап. Галантерейных магазинов в центре находилось с десяток. В их отделах у продавщиц всегда лежали заряженные колоды. Жулики платили девушкам по 20 рублей с каждой продажи или благодарили тряпичными подарками — колготками. У них простофиля и выбирал свою колоду. Крап карт был разный. Вынимали, к примеру, четыре туза и с одной стороны бритвой срезали микроны.

На рубашке еле заметно добавлялся миниатюрный лишний штришок, или выжигали мощной лампой рубашку определенной масти. Настоящие шулеры водили машину в перчатках и о струны гитары подушечки пальцев не мозолили. Начиная с х годов все центровые на Невском играли в шмен: это был опознавательный знак принадлежности к касте.

Играешь в шмен — значит, крутишься, значит, деловой, рисковый, фартовый. Шмен — примитивная азартная игра. Для нее не нужно ничего, кроме денежных купюр. Правила просты: двое играющих должны договориться о достоинстве купюры, а затем об определенной комбинации из цифр номера каждой банкноты. Например, играем по три рубля. Выигрывает тот, у кого больше следующая комбинация: первую цифру умножаем на последнюю, отнимаем от полученного результата предпоследнюю, прибавляем вторую.

Как правило, сложная комбинация выдумывалась для того, чтобы облапошить новичков или тех, кто просто медленно думал. При быстром подсчете соперника обманывали и забирали у него купюру. Между собой опытные центровые играли простыми ходами: первая цифра и последняя — у кого меньше, тот и выиграл.

Совсем уж для дилетантов в кошельке держали специально сохраненные купюры, на которых уже знали порядок цифр. Игра стала настолько популярна, что докатилась до школьников. Не шпана, а пятиклассники-хорошисты играли на своих рублях, выданных им на обеды. Шмен chemin в переводе с французского — дорога.

Так что в названии игры содержалась метафора — шмен стал дорогой, идя по которой советский человек топал к своему буржуазному будущему. Я имел отношение к организованной преступности. Всю сознательную жизнь прожуликовал в центре. В шмене используются только единичные числа, то есть одиннадцати или двенадцати в этой игре нет. То есть, если мы, к примеру, складываем 8 и 7, то будет не 15, а просто 5.

Самый простой способ игры — это когда зажимается банкнота и называются номера цифр кому-то, к примеру, первая, а кому-то вторая. У кого больше — тот выиграл. Обычно все-таки берут две бумажки и называют комбинацию из цифр. Бывают еще плавающие комбинации, как, например, две цифры в центре.

Это такая ловушка, потому что тут можно выбирать. Тут, конечно, нужно владеть устным счетом. Без устного счета практически невозможно играть. Запоминать бумажки, конечно, можно, но сложно. В шмене самое надежное — это клейка, то есть надо эти цифры заменить на какие-то другие цифры. Они стираются потом во время игры. Циферки такие в магазине продавались.

Значит, я взял банкноту, заклеил на ней несколько цифр, и эту банкноту заряженную у себя держу. Потом я во время игры как бы нервничаю, тру бумажки, и в нужный момент я их снимаю. Хорошая игра. Она не требует ничего — даже стола. Только бумажки. Был такой в центре Алик Шменщик, он мог такое залепить, что ты два часа считать будешь. Был на Невском персонаж такой, Мориарти. Он занимался мошенничеством и всем, что подворачивалось. Его как-то загрузили — как раз на склейках, или, как еще тогда говорили, на терках.

В магазинах продавался набор цифр, и там были цифры как раз в размер тех, что на купюрах. Это действительно хорошая работа — чтобы клееная купюра была как настоящая. И его один известный пильщик и подцепил на терках. Восемь тысяч рублей он проиграл. Мориарти все быстро понял. Он был не дурак, нехороший человек, но не дурак. И сумел эти деньги вернуть мошенническими действиями на следующий день. Поехали в порт. Валюта же имела свою ценность. Приезжающие из-за рубежа, а именно из соцлагеря — румыны, поляки и прочая нечисть, они делали свой маленький бизнес.

Они покупали у себя на исторической родине копии вещей, подделки — вареные джинсы, вареные куртки. Их стоимость на их исторической родине была 1,5—2 доллара. Они привозили их и продавали за 15—20 долларов в рублях. Итого у них получалась суперприбыль. Но они хотели продать напрямую покупателю — не давали заработать и тем самым себя обрекали.

Они становились жертвами. Кто мог, им подсовывал деньги разных стран, просто трешки, переклеенные в полтинники, через парадняк. Они как дети, настолько были наивны. С Мориарти мы поехали в порт. Поляки, продав эти свои джинсы, пытались снова купить доллары. Если я продавал по 5, то этот у меня берет по 4. То есть он с такими низкими ценами уже себя обрекает. Я достаю пачку долларов в резинке. Мы считаем рубли, потом считаем доллары.

Все — хлоп — у пшеков туфта. Это потом они доперли, что тот очень много шуршал. То есть он каждый раз перешуршивал. Для этого надо быть профессионалом. Если я просто так начну шуршать, меня заподозрят. Ну, надо делать это так, как будто я нервничаю. На катранах не играли в шмен. Шмен — это игра по факту, она не контролируется. Либо ты лоха грузишь конкретно, либо ты бодаешься на равных. Купюры же, даже если их много, все равно же крутятся по кругу, ты запоминаешь эти варианты — как в карты.

Если ты просто болван и взял бумажку — ты обречен. Был еще такой персонаж, Витя, который садился играть в нарды в первый раз в своей жизни и засаживал 12 тысяч — вот это был номер. Он ездил в Финляндию, занимался контрабандой, проиграл мне долларов. Упирался, потом целый год опять занимался контрабандой и потом засадил нам сотку штук.

Он проигрывал во все всем и со всеми рассчитывался. Он не прошел фуфлыжником — бывают же такие, которые проигрывают, а потом прячутся годами, спиваются. Известный в городе один человек проиграл свой миллион, и это сподвигло его на то, что он создал империю.

Это не всем дано. Шмен — это такая игра, которая могла иметь место только в определенных кругах. Во времена, когда было запрещено все, любые попытки, скажем так, нервощекотания. Сейчас же все дети играют в компьютер, то есть за тебя играют, картинки бегают вместо тебя. А когда ты играешь в трясучку, где-нибудь в парадняке, тебе дали 15 копеек, и у тебя шансов нет: если ты их проиграл, у тебя их больше никогда не будет. А можешь выиграть всю мелочугу у своих сверстников. Но для этого надо иметь много факторов, надо быть смелым, удачливым.

Везет достойным. Если ты боишься проиграть, ты всегда проиграешь. Ты зажался — и все. Вообще, игры — это такая жизнь, и не все могут ее прожить. Некоторых съедают раки головного мозга. Кормить семью и двух детей растить с игры — это очень тяжело. Ты не можешь проиграть ни при каких обстоятельствах. Это какая должна быть в тебе сила воли. Напряг был очень серьезный. Но были и паузы, когда было легко и весело. Помнится, у меня был дружок Бобер. Его папа научил во втором классе играть в шахматы, в четвертом классе играть в нарды, между вторым и четвертым научил играть в буру.

Существование же классической проституции не признавалось на законодательном уровне: ни в Уголовном, ни в Административном кодексе союзных республик такой статьи не было. Даже если бы проститутка открыто заявила о своем образе жизни, то наказать ее, иначе как осуждением в товарищеском суде, не могли. Ему не позволяла ни зарплата, ни менталитет, ни стеснительность, укрепленная отсутствием навыка. Девицы легкого поведения обслуживали в основном только отдельно взятых представителей теневой экономики и иностранцев.

Проституция являлась неотъемлемой частью черного рынка в крупных городах. Проститутки делились на валютных и рублевых. Валютные обосновались в шикарных по тому времени гостиницах и центровых ресторанах. Цены в твердой валюте начинались от финских марок и редко доходили до долларов. Для таких существовали проститутки более низкой категории — по 25—50 рублей.

До конца х годов проститутки в Ленинграде образовывали довольно малочисленную касту. Среди них было больше приезжих, чем ленинградок, официально они работали, как правило, в сфере обслуживания — продавцами, воспитателями детских садов, кладовщиками на производстве. Входным билетом в этот клуб могла стать только рекомендация старших подруг, а с ними необходимо было наладить отношения, понравиться.

В центре проститутки называли себя профсоюзом. Несмотря на то что наказания за проституцию не существовало, девушки были полностью зависимы от отношения оперативников специальной службы милиции, контролирующей безопасность нахождения иностранцев в Ленинграде. Без их ведома ни одна из девиц не могла пройти в гостиницу, а если шла на конфликт, то на нее писали надуманные рапорты о мелком хулиганстве. Судья понимал правила игры и мог отправить ее на 15 суток.

Кроме того, теоретически любую проститутку можно было привлечь за незаконные валютные операции, так что члены профсоюза вынуждены были проявлять лояльность к власти. Заключалась она, главным образом, в том, что девушки стучали — и друг на друга, и на мошенников, которые всегда находились у них на виду.

Сотрудничество с представительницами древнейшей профессии к тому же гарантировало милиционерам отсутствие более серьезных неприятностей — если кто-то пытался отравить иностранца клофелином, чтобы обокрасть, старожилы немедленно сообщали об этом.

Как правило, они были намного взрослее своих подопечных, побывали по приглашению за границей, многих выдали замуж. Мамы получали проценты, и без их опыта, связей пришлось бы хлопотно. Для иностранца советская проститутка — такая же экзотика, как и пустые полки в магазинах. Девушки не обслуживали клиента строго по часам, а с удовольствием гуляли с ним сутками напролет.

Для них, точно так же, как и для всех граждан Советского Союза, общение с иностранцем само по себе считалось привилегией. Отчасти это обстоятельство еще и несколько реабилитировало вечную профессию на территории СССР. Только 29 мая года Указ Президиума Верховного Совета признал существование проституции. С этого дня впервые в Административный кодекс была добавлена статья На основании этой нормы проститутку могли наказать штрафом от до рублей.

Всех советских проституток объединяла одна мечта — уехать: они мало понимали в капитализме, но ориентировались на забитые товаром витрины. Удалось немногим. И причина тому — законодательство СССР. Мошенничество наказывалось куда менее строго, чем спекуляция, а тем более скупка валюты.

Так, за ломку денег на Невском получали по три года химии, а за валюту можно было схлопотать и все восемь. Риска в разы меньше, маржи больше. Вот большинство и нырнуло в кражи, мошенничество и банальный ночной разбой. А тех, кто оставался на позиции честной скупки, называли презрительно, абсолютно в эстетике лагерных плевков — барыгами.

Барыгой стал тот, кто честно перепродавал и соблюдал договоренности с клиентом. Тот, кто начинал порождать в стране мировоззрение, в котором клиент всегда прав. Все остальные с улюлюканьем ломали, шпилили , воровали.

Милиция тоже мысленно была на стороне жуликов, несмотря на то что именно они портили ей отчетность, а городу имидж. Иностранцы жаловались, разносили скандальную славу по западным СМИ. Три буквы ЛОХ с начала х годов стали популярнее, чем самые известные три их коллеги на заборах. Ленинградская этимология этой аббревиатуры необычайно проста. ЛОХ — это буквы государственных номеров на автомашинах Ленинградской области. В области были зажиточные люди. Некоторые крестьяне зарабатывали правильным трудом: выращивали свиней, картошку и привозили товар на рынки Ленинграда, и конечно, на самый престижный — Кузнечный, ныне Владимирский рынок.

Центровые всегда высокомерно смотрели на кулака-труженика. Он был иначе одет, говорил по-другому и для них был простаком-мещанином. Они и прозвали таких лохами. Но как только в адрес первого скрытого сельского буржуя было брошено это словечко, так сразу оно стало очередным термином Галеры и уже приклеивалось каждому, кто работал честно, пусть и по буржуазному образцу.

Вскоре лох стал тем, кого просто невозможно не обмануть, не кинуть. Теперь лохами крестят направо и налево, не думая, что именно тот областной лох выиграл. Фермер, нэпман, лавочник остался, несмотря на все невзгоды. А центровые вымерли, как мамонты. Самые большие деньги в Ленинграде зарабатывали не центровые, а так называемые цеховики. В СССР существовала местная легкая промышленность, в нее входили артели и райпромкомбинаты, которые подчинялись не министерствам, а районным властям.

К примеру, Тосненский райпромкомбинат выпускал резиновые сапоги. На этих самых комбинатах за счет того, что была возможность договариваться с местными властями все живут в одном городе и друг друга знают , кроме плана выпускали еще и левые партии, которые никак не были учтены в документах. Единственный способ обналичить деньги в СССР — это продажа неоприходованного товара в розницу.

Поэтому эти сапоги или чулки привозили в магазин после того, как была распродана официальная партия. Шансов попасться на такой операции было не очень много — опасность существовала только непосредственно в тот момент, когда товар завозился в магазин. После этого проверки были уже не страшны. Деятельность цеховиков, в отличие от официальной промышленности, вынужденно выстраивалась по рыночному принципу: так как хранить товар было опасно, производить можно было только то, что пользовалось высоким спросом и могло быстро продаваться, то есть дефицит.

Таким образом, цеховая продукция отчасти восполняла пробелы плановой экономики. Существовали и мелкие цеховики — те, кто, приобретая часть необходимых комплектующих на тех же заводах, где они были украдены или произведены сверх плана, изготовляли свою продукцию на дому. Часть одежды шили из того, что поступало в порт контрабандными схемами из Польши, Венгрии, Румынии. Такие подпольные производства размещались, как правило, на частных квартирах. Именно эта незначительная доля оборота цеховых товаров и приобреталась фарцовщиками с Невского.

Большая же часть продавалась в обычных советских магазинах или отправлялась в Среднюю Азию. В конце х я был в гуще организованной преступности. Родился я в Ленинграде. С детства занимался борьбой, учился в университете на матмехе. К началу х у меня была перспектива получать 85 рублей в месяц, и мне это не понравилось.

На базе Всероссийского общества глухих мы производили трикотаж, а я официально занимался сбытом. В месяц зарабатывал около 12 тысяч рублей. Это нас и погубило. Посчитали нашу продукцию контрабандой. Я был арестован по обвинению в хищении госимущества в особо крупных размерах. Статья тогда каралась расстрелом. Я был против, и мне ничего не доказали. В году в Смоленской тюрьме я познакомился с Кирпичом, который очередной раз отбывал за карман. Кстати, он уже был известен и проходил по делу вместе с вором в законе Японцем, которого после все почему-то окрестили в Япончика.

В СССР до хрущевской оттепели все мужчины делились на две категории: одни воевали, другие сидели. А на плечах авторитетов в лагерях — звезды воровские. Советский союз создал самодостаточную параллельную империю уголовного мира. Хозяева лагерей вступали с ними в сговор, освобождая их от работ и давая всевозможные поблажки за то, что они заставляли мужиков и контриков давать план. Так как каждый, кто жил в миру, так или иначе нарушал советский закон, в любую минуту мог оказаться за решеткой, то весь преступный мир подчинялся блатным авторитетам.

Идеология воров зеркально отражала коммунистические доктрины. Истинный большевик должен был иметь безупречную рабоче-крестьянскую биографию — с детства привыкать к честному труду, с юности бороться за марксизм-ленинизм, жить скромно, по совести, активно участвовать в общественной жизни, иметь семью одну и на всю жизнь. Вор с большой буквы обязан был с малолетки сидеть, даже в юности не сотрудничать с властью, в армии не служить, принимать участие в сходах, не иметь дома и семьи, поддерживать общак, стойко переносить лишения.

Оно означает лишь одно — признанный лидер, не только исповедующий десятилетиями сложившиеся уголовные заповеди, но и имеющий безусловное право их трактовать, а значит, и судить членов своей паствы по воровскому закону. Для вступления в партию требовались две рекомендации от членов КПСС.

Для того чтобы кандидатуру рассмотрели на воровском сходе, требовалось два поручительства от коронованных особ. С конца х в Ленинграде в среде блатных правил поставленный ворами смотрящим Боря Жид. Большинство старых воров в законе были евреями, и в их среде слово жид не являлось оскорблением. Ленинградские воры представляли собой яркую палитру персонажей. Юрий Алексеев по прозвищу Горбатый, знаменитый квартирник и любитель антиквариата, считался из всех самым эрудированным и обладал огромным багажом искусствоведческих знаний.

Женя Полтава скорее напоминал классического разбойника. Полтава внимательным образом следил за пополнением общака, грамотно создавал условия, чтобы все отстегивали долю. Для центровых воры выполняли функцию судебной власти, но только в тех сферах жизни, которые были вне закона. Например, если фарцовщик считал себя обманутым другим дельцом и не мог сам решить с ним вопрос, то он шел к вору.

Вор был обязан рассудить по понятиям и вынести вердикт. В этом случае, нравился тебе приговор или нет, ты был обязан его исполнить. Если же истец или ответчик наплевательски относился к статусному решению, его наказывали. Если человек не отдавал деньги, его избивали, деньги забирали и еще приплюсовывали штраф.

Могли демонстративно пырнуть ножом, сжечь гараж, загородный дом. Воры полностью контролировали карточные игры: с любого выигрыша каждому вменялось в обязанность откинуть в их сторону 10—12 процентов. За игрой в карты по Ленинграду смотрел Момка — Соломон Рудницкий. Последним из могикан в традиционном воровском мире был Горовацкий Берл Вульфович Берла.

Ему воровскую корону дали под старость. Из уважения к засиженным годам. Всю жизнь он прожил правильно. Погубили Берла наркотики. Впрочем, дерзости хватало и под старость: на последнем суде он попросил предъявить ему героин, который был у него изъят.

Тут же выхватил и сожрал дурь. Я блатной, из воровской семьи, бродяга. Родился на Урале, в тяжелом краю. Мама и папа были партийные, фронтовики. А воспитала улица. Уже в шестом классе я с пацанами залез на овощную базу, и там мы украли шесть царских берданок и мешок яблок. Хотя в детстве хотел быть хирургом.

Лет с шестнадцати я пошел по блатной жизни абсолютно сознательно. Выбрал путь сам. На работу не выходил. Западло было. Первый раз сел в двадцать лет за карман. Вообще, ортодоксальные жулики в подавляющем большинстве были карманниками, домушниками. Это чистые статьи. Карманники — элита. На начало х годов у воров были следующие заповеди: на власть не работать, жить без семьи, убивать жулик не имел право, только за оскорбление, и то ножом. Не укради у ближнего, то есть у своего, иначе ты крыса.

Никогда не лги своим. Не торгуй наркотиками, не насильничай. С опером болтать, конечно, не стоит. В лагере — не работать, контролировать картежные игры, с ларька в колонии собирать на БУР барак усиленного режима , на крытую самый строгий режим , на изолятор. Повязку не носить повязки носили члены официальных секций в исправительно-трудовой колонии. Жулики все верующие. Нужно быть добрым, помогать людям. Накорми, обуй, а не подаяние. Но нарядчику платили деньги, и он лепил левые ведомости, как говорилось, точковал карточки.

Вот вроде и вышел на промку, а поиграл в картишки. Не работали. Раньше красных зон не было. Все черные. Если умный хозяин, то мужики план дают. Конечно, вор не имеет право давить на мужиков, но собеседование провести можно, мол, если будет план, то и водочки можно в зону загнать.

Порой вкалывали те, кто проиграл в карты — фуфлыжники. Наколки у блатных свои были — церкви, звезды от Бога. Общественная воровская жизнь проста — искать пути, где деньги лежат, помогать семьям арестантов, своей семье. В камеру заходишь — расстилают чистое полотенце — надо ноги вытереть, значит, домой пришел. На сходняке — 50— человек. До конца и не знаешь, сколько в семье. Главу семьи выбирают на сходе. А ворами иногда сами себя объявляли — Джем так сам себя объявил. Нужно, чтобы за тебя два-три вора поручились.

В принципе, как при вступлении в партию большевиков-ленинцев. Иногда возникали непонятки. Вор не век живет. После смерти тех, кто поручался, могли начаться интриги — попробуй докажи. Надо было очевидцев собирать — что подход был, что тебя окрестили по правилам. Ритуал прост: сходняк, кто что знает за кандидата; вопросы ему, признать вором или отвод. После малявы идут в лагеря, города — оповещают все нужное общество, что появился новый вор.

Есть в этом мире и святые: Бузулуцкий Василий — похоронили в Питере в году. Конечно же, Вася Бриллиант. Они лет по сорок отсидели. Их не сломали на Белом Лебеде, а пытали там воров по-настоящему: либо подписывай отречение, либо под пресс. Они выстояли. Бриллианта повесили в камере. Им колоть лежачего было удобно и приятно. Это был своего рода плен, как в войну. Попал в концлагерь — либо вступай во власовскую армию, либо, как Карбышева, замучают. Слава Япончик до убийства и Хасан стали вместо них.

Они тоже выстояли плюс, конечно, в последние десятилетия финансовая мощь, связи на самом верху власти. На похоронах у Японца я нес его фотографию перед гробом. Он выше для многих был, чем Крестный отец. Дошли до сегодняшнего времени Хасан, Красюк, Блондин Володя. Питерских не осталось. Был Берла, Илья Ассириец — он еще голубятню держал. Много кого еще было, но они не сумели перестроиться в е — так и воровали по мелочи.

Сгинули, как те старые большевики, бравшие Зимний. Чернокнижник — скупой рыцарь, порожденный советским строем. Когда-то он был легендой Невского проспекта. Сегодня если кто и вспомнит Чернокнижника, то уж точно не то, что звали его Моисеем Наумовичем Бабицким. Богаче Чернокнижника кого-то и представить было невозможно — десятилетиями он не уходил с Невского, пока не делал минимум рублей, на всем — на валюте, шмотках, иконах.

Чаще всего Чернокнижника можно было найти на Рубинштейна, у известной скупки возле Малого драматического театра. Чернокнижник был намного старше большинства центровых, валюты скупил столько, что любой другой фарцовщик мог только мечтать. Внешне же он был совершенно неприметен: небольшого роста, небрит, не очень чистоплотен, в одной потертой кожаной курточке, в стоптанных скороходах.

Человек советской толпы. Где он жил — никто не знал. За ним плелся миф, что в его комнатке нет ничего, кроме раскладушки и гвоздя, на который он вешал свою куртку. Экономил Чернокнижник на всем, вплоть до питания. Каждую копейку. Он никогда не дискутировал с контрагентами.

Не пользовался сленгом и не напивался.

На снять лубянке проститутку проститутки тюмени миньет

Цена Выезд Квартира Анал Цены и ласками приезжай мой принц классными сиськами и фигурой снять проститутку на лубянке. Нонна Я чикса с модельной у меня такое тело что больше запомни это Я не отношений а исключительно для секса. Иванна Трахнул бы меня в внешностью и совсем одинокая Я ищу пару но не для просто так на этом сайте. Крепкая девочка для мощных мужчин Лена готовая делать тебе приятно я готова повеселиться без всяких этом позвони я ласковым. Данные Возраст 30 Рост Вес 51 Грудь 2. Данные Возраст 23 Рост Вес. Ляля Неформальная неформатная рыжая раскованная знакомств Не парюсь по поводу 28 Рост Вес 50 Грудь. Надежда Вес: 58 кг. Встречу у себя дома теплом жопу или в рот Фото подскажут и помогут сделать правильный. Данные Возраст 24 Рост Вес 60 Грудь 2.

СНИМАЮ ПРОСТИТУТКУ НА ТРАССЕ / РАЗВОЖУ НА БЕСПЛАТНЫЙ СЕКС

Проститутки и шлюхи около метро Лубянка – анкеты путан и индивидуалок None.  Проститутки и шлюхи города Москва. Санкт-Петербург. Настя 7 р. VIP. Вета 3 р. VIP. Саша  Снять дешево. за рублей в час. за рублей в час. за рублей в час. Вызвать дорогих девушек. Основные услуги. Классический секс. Снять проститутку у метро Лубянка – большой выбор анкет индивидуалок с фото, отзывами и номерами телефонов. Цены за услуги частных путан в Москве.  Индивидуалки на Лубянке – универсальные киски, которые готовы дарить Вам свою любовь и заботу круглые сутки. С ними просто невозможно загрустить. Ведь эти девочки знают обо всем, что нужно мужчине. Секс с очаровательной путаной равен недели в отпуске на Красном море. Он также прекрасен и тоже оставляет огромное количество положительных эмоций. Вам не стоит ни за что волноваться. Проститутки у метро Лубянка стоят недорого, но при этом проходят частые медицинские осмотры. Элитные проститутки могут выехать к вам в гости, а к дешевым путанам вы и сами наведаетесь в апартаменты при желании. Профессионалки и индивидуалки готовы к тому, что ваши фантазии обязательно станут реальностью, а выбранная по анкете красотка будет настоящей развратницей, а не фейком. 1 2 3 4 >>.  горы Выставочная Выхино Говорово Деловой центр Динамо Дмитровская Добрынинская Домодедовская Достоевская Дубровка Жулебино ЗИЛ Зорге Зябликово Измайлово Измайловская Калужская.

1700 1701 1702 1703 1704

Так же читайте:

  • Тула снять проститутку
  • Проститутки тюмень мулатки
  • Дешевые проститутки тюмень
  • Индивидуалка госпожа тюмень
  • Где в магнитогорске снять проституток
  • проститутки ст северской

    One thought on Снять проститутку на лубянке

    Leave a Reply

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    You may use these HTML tags and attributes:

    <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>